Тайфуны с ласковыми именами. Умирать только в крайнем случае
- Автор: Райнов Богомил
- Серия: Эмиль Боев #7
- Год: 1994
- Язык: русский
- Год: ГЕРМЕС
- ISBN: 5-86750-027-6
- Переводчик: Алексей Степанович Собкович
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Тайфуны с ласковыми именами. Умирать только в крайнем случае». Краткое содержание книги:
В данном издании впервые в России собран весь легендарный цикл; Роман «Наивный человек среднего возраста» публикуется на русском языке впервые.
— Вы слышали проект Майка? А теперь я хочу услышать ваши соображения по этому проекту.
— Проект интересный, — говорю я. — Интересный для романа. Ни на что другое он не годится.
— То есть болтовня на ветер? — рычит шеф.
— Грубо говоря, да.
— А почему? Да говорите же! И без громких фраз. Мне нужен анализ, а не фразы.
— Во-первых, по вопросу о границе. Не знаю, когда мистер Майк в последний раз видел границу и видел ли ее вообще, кроме как из окна поезда, но положение на ней уже много лет совсем не такое, чтобы баловаться контрабандой.
— Но это все же довольно длинная граница, — замечает Дрейк. — Вы не допускаете, что на ней могут быть удобные для нас места?
— Удобные места лучше всего и охраняются, поскольку пограничники не хуже нас понимают, что они удобные. Не знаю, представляете ли вы себе вообще, какое там положение…
— А вы представляете? — перебивает Майк. — Или просто импровизируете?
— Мне не нужно ничего представлять. Я знаю. И если вам описать отдельные приграничные зоны, сигнальные установки и прочие методы охраны, вы и сами поймете, что проекты мистера Майка — фантастика чистой воды.
— Я сказал, что считаю самым уместным организовать переброску по воздуху, а не через ваши установки, — напоминает Милев.
— Помолчите, — прерывает его Дрейк, правда не повышая тона. — Будете говорить, когда вас спросят.
— По воздуху — дело другое, — признаю я. — То есть другой роман, не менее фантастический. Я уже сказал, что вдоль границы существуют зоны, каждую из которых тем или иным образом надо преодолеть. Только никто вас туда не пустит. Население все время начеку, не хуже пограничников. Конечно, если «по воздуху» означает пролететь над страной, тогда дело другое. В таком случае придется проанализировать состояние ее военно-воздушных сил.
— Значит, по-вашему, реального решения нет? — спрашивает Дрейк.
— Этого я не говорил, сэр. Я только говорю, что проект, который мы сейчас обсуждаем, — фантастический проект.
— Не уклоняйтесь от моего вопроса, Питер! — рычит шеф.
— Я не уклоняюсь. Просто сейчас я не готов дать ответ.
— Хорошо. Что вы еще скажете?
— Ничего, разве что на второй границе нас ждут те же трудности. И от всех этих приграничных праздников с точки зрения контрабанды мало толку.
— Если хотите возразить, Майк, сейчас самое время.
Но Милев уже овладел собой.
— Какие там возражения! Это просто болтовня.
— Которую можно проверить, — уточняю я. — И которую может подтвердить любой человек, знакомый с системой пограничного контроля в Болгарии.
— Это болтовня! — повторяет Милев. — Я уже сказал, что берусь осуществить свой проект. А раз я обещаю…
— Кто еще выскажется? — спрашивает шеф. — Вы, Райт?
Красавчик проводит длинными пальцами по длинным волосам и замечает:
— Мне кажется, что мы вынуждены выбирать между одними голыми заверениями и другими голыми заверениями. А это нелегко.
— Только что вы говорили не об уверениях, а о реальности, — напоминает Дрейк.
— Я не имел в виду связи Майка в Мюнхене, а не положение на границе.
— Ларкин?
Ларкин молчит, будто не слышит. Проходит немало времени, прежде чем он открывает рот.
— Когда мистер Питер будет готов ответить на вопрос, тогда я выскажусь.
— Значит, вы считаете, что проект Майка вообще не стоит обсуждать?
Ларкин снова устремляет в пространство тяжелый взгляд, и когда ему надоедает рассматривать обои на стене, роняет:
— Товар, о котором мы говорим, стоит крупных денег, Дрейк.
Я наблюдаю за ним украдкой и все время спрашиваю себя, уж не обманываюсь ли я. Но нет, я не обманываюсь. То есть я действительно буду страшно удивлен, если окажется, что я обманулся. Это непроницаемое лицо, эта недоверчивость, которая запрятана где-то глубоко, но которая есть вторая натура, выдают в нем полицейского. И этот взгляд, который избегает вашего взгляда, но внимательно изучает вас, если вы смотрите в другую сторону; и привычка говорить как можно меньше и только самое необходимое; и хорошо скрытое напряженное внимание, с которым он ловит каждое чужое слово, — все это выдает в нем полицейского.
— Ну ладно, — вздыхает Дрейк и встает, бросая тоскливый взгляд на тележку с бутылками. — Пока хватит!
Мы тоже встаем. Я направляюсь к двери и жду, что вслед мне прозвучит естественная в данном случае фраза: «Питер, вы останьтесь». И она действительно звучит, но касается не меня:
— Ларкин, я попросил бы вас остаться.