Одесса — Париж — Москва. Воспоминания художника

Прошли годы. Грянула Великая Октябрьская революция. А. В. Луначарский — народный комиссар просвещения. Любимейший оратор интеллигенции и рабочих Москвы. Двадцатые годы. В памяти оживают озаренные героикой пламенные дни, когда выступления Луначарского собирали огромное число слушателей, а имя его казалось знаменем молодой советской власти. Особенной популярностью пользовались его блестящие выступления на шумных диспутах о религии.

Вспоминая это революционное время, я должен со всей объективностью и искренностью признать, что одними из первых преданных друзей советской изокультуры явились, преимущественно, молодые художники, увлекавшиеся Пикассо, Сезанном и Матиссом.

Эти молодые художники были глубоко убеждены, что только небывалыми в истории живописи ярчайшими красками и новой формой можно передать большевистские идеи. Что живописной техникой Маковского и Богданова-Бельского невозможно передать революционную действительность. Разумеется, среди друзей советской изокультуры были художники различных творческих направлений — люди с энтузиазмом отдавшие все свои силы новой власти.

Это характерное для первых лет становления советского изоискусства явление наблюдалось во всех художественных центрах страны. Луначарский хорошо знал положение вещей на художественном фронте и творчество молодых художников охотно принимал. Он понимал, что нужно проявить терпимость к отдельным проявлениям юношеского темперамента и патриотизма. И идеологические срывы художника, если это восполнялось талантом и искренностью, рассматривал как явление роста новой изокультуры. Отсюда его покровительство «левым» течениям ВХУТЕМАСа и его вождям — Маяковскому и Штеренбергу. Но это мы наблюдаем только в первые годы становления советской изокультуры. Когда же Луначарский увидел, что народ охладел к левому, непонятному изоискусству, он начал покровительствовать более понятной народу реалистической живописи. Отсюда — его увлечение художественными обществами: НОЖом и АХРРом.