![Тревожное счастье [изд. 1966 г.] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/3/6/6/8/trevozhnoe-schaste-izd-1966-g-download.jpg)
Тревожное счастье [изд. 1966 г.]
- Автор: Шамякин Иван Петрович
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Павел Семёнович Кобзаревский
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Тревожное счастье [изд. 1966 г.]». Краткое содержание книги:
…Неповторимой, счастливой и радостной была предвоенная весна для фельдшера Саши Трояновой и студента Петра Шапетовича. Они стали мужем и женой. А потом Петро ушел в Красную Армию, а Саша с грудным ребенком вынуждена была остаться на оккупированной врагом территории. Она спасла жизнь близкого ей человека, учителя, комиссара партизанского отряда Лялькевича, тяжело раненного в бою. Выдав его за своего мужа — Петра в деревне не знали, — она вылечила его и помогла ему вернуться в строй. В повестях «Ночные зарницы», «Огонь и снег», «Поиски встречи» автор развертывает картины всенародной борьбы с гитлеровцами на фронте и в тылу врага. А в повести «Мост» мы встречаемся с героями книги уже в первую мирную весну. Автор рисует мужество и красоту, советских юношей и девушек, показывает богатство их духовного мира, святость дружбы, верность любви.
Пока пробирался болотом, жевал хлеб, думал о том, как напугал полицая и его жену, — можно считать, доказал, что он не трус! Представил, как будет рассказывать об этом в отряде. Чувствовал, что, когда узнает командир отряда Павел Петрович, как неосторожно среди бела дня он зашел в деревню, где размещен целый гарнизон, вряд ли одобрит его за это. Сыну его, Кастусю, командиру разведки, тому, конечно, понравится. Тот любит рискованные предприятия. Но навряд ли похвалят его Кастусь и хлопцы за то, что он отпустил полицая. Не похвалят. Можно потерять уважение и доверие, это самая страшная кара — если тебе не верят.
«Что же сказать? Соврать, что убил полицая? Но ведь надо же совесть иметь. Павел Петрович, пожалуй, похвалит, если сказать полуправду: „Не знал, где другие „бобики““ — близко, далеко, может быть, тут же, на сеновале, спят, — а потому не решился стрелять, поднимать шум; обезоружил, уложил в борозду и — ходу. Не надо разыгрывать героя, приписывать себе несуществующие подвиги. Правдой скорей завоюешь уважение! Принесу доказательство — винтовку. Нет, винтовку не донести. С ней днем идти опасно. Придется взять один затвор».
«А о Саше… о ней что я расскажу? — вдруг обожгла мысль. — Прежде всего Кастусь спросит о ней…»
Горько ему стало, горько и обидно. Не только потому, что он утерял самое дорогое, что у него было в жизни. Никогда еще он не чувствовал себя таким униженным. Ему казалось, что Лялькевич, хотя и получил по морде, смеется над ним. Может быть, вместе смеются. «Нет, нет… Саша не может смеяться. Не может! Она ничего не знает…»
Петру хотелось думать, что Саша не виновата в том, что случилось, или виновата только отчасти — ее ввели в заблуждение, обольстили, вынудили. Хотелось, чтоб Лялькевич промолчал — не рассказал ей о его приходе. И он тоже будет молчать. Разве о таких вещах расскажешь даже лучшему другу? Придется врать.
Выбравшись из болота, он оказался в знакомых местах: проходил тут ровно три года назад. Все из-за того же Лялькевича. Уже тогда тот стоял поперек дороги. Неужто и тогда между ним и Сашей что-то было? Неужто не зря он, Петро, ревновал? Да, предчувствие — это не пустяк… И все же ум, сердце, все его существо не могло примириться с тем, что Саша, добрая, нежная, чуткая, могла обмануть, изменить. Он вспоминал минуты, дни, месяцы их совместной жизни. Вспомнил свой первый, потом второй приезд… Первую близость и ощущение огромного счастья, которое жило в нем до сегодняшнего дня. Как же теперь он будет жить без этого счастья, без прошлого и будущего, без мечты? И, присев отдохнуть среди пересохшего болота, где сиротливо торчали обгорелые сосенки, он заплакал от охватившего его одиночества.
Скорее к товарищам! Может быть, там развеется, забудется горе!
К Днепру Петро вышел под вечер. Прошел по берегу, вдыхая речную прохладу, запахи ила и рыбы. Лодки нигде не было. Плыть он не отважился, чувствовал усталость да и боялся привлечь к себе внимание. На том, западном, крутом берегу он заметил людей.
В одном месте дорога подходила к обрыву. Он видел, как по ней проехали возы, нагруженные снопами ячменя или пшеницы, прошли женщины. Кажется, будто идет обычная жизнь, люди заняты мирным трудом. И все-таки надо остерегаться. До чего же обидно — прятаться на родной земле!
Что же делать? Ждать ночи? Жалко времени. Да и плыть ночью еще опаснее. Надо искать лодку.
Укрываясь в прибрежном лозняке, Петро спустился вниз. За изгибом реки на том берегу показались белые домишки. Он узнал их. Они часто бывали там с Сашей. Это МТС, чуть подальше — больница, где работала мать Сени Песоцкого. Снова всплыли воспоминания.
В устье речушки, впадавшей в Днепр, он нашел лодку. Но только прикоснулся к ней, как позади послышался суровый голос:
— Эй, ты там! Не ты поставил, не трожь. Привыкли хватать чужое, точно свое!
Петро отскочил, чтобы занять более выгодную позицию для обороны.
Из кустов показалась рыжая борода, блеснули колючие глазки. Но Петро сразу увидел, что перед ним не враг. Из зарослей вышел старик лет семидесяти, вооруженный лишь ножиком да срезанными прутьями лозы. Правда, глядел он неприязненно, заросшее лицо казалось сердитым. Матюкнулся и повторил:
— Не ты поставил, не трожь! Не твое…
Петро решил договориться мирно и кротко попросил:
— Перекиньте, дедушка, на ту сторону, пожалуйста. К сестре иду в Заполье.
Старик окинул его проницательным и критическим взглядом.