О брачной и внебрачной жизни

В городе Гиве Вениаминовой некий старик приютил на ночь двух путешественников: мужчину и его наложницу. Но «жители города, люди развратные, окружили дом, стучались в двери и говорили старику, хозяину дома: выведи человека, вошедшего в дом твой, мы познаем его». Хозяин дома, как когда-то Лот, пытался усмирить их и даже предложил им свою дочь. Однако от дочери старца налетчики отказались и в конце концов удовлетворились наложницей гостя, которая была им выдана и умерла после того, как «ругались над нею всю ночь».

В этом случае преступники отнюдь не настаивали на однополом сексе, но и от девственницы тоже отказались — главным для них было надругаться над кем-то из гостей. Именно это, по мнению Кона, и было самым страшным преступлением в глазах иудеев. За такое же преступление (правда, не успевшее свершиться), как он считает, и был уничтожен Содом, независимо от того, собирались ли его жители насиловать ангелов естественным или противоестественным образом. Отметим, что точка зрения российского ученого хорошо и подробно им разъяснена (чем и воспользовались авторы настоящей книги), но при этом не слишком оригинальна — в том или ином виде ее высказывали многие богословы.

Что же касается жителей Гивы, они тоже были наказаны — правда не непосредственно Богом, а «сынами Израилевыми», которые собрались «как один человек» и потребовали от колена Вениаминова: «Выдайте развращенных оных людей, которые в Гиве; мы умертвим их и искореним зло из Израиля». Преступники выданы не были, и тогда возмущенные израильтяне разгромили и сожгли город.

Впрочем, мужеложство в иудаизме каралось и само по себе, независимо от того, было оно связано с нарушением законов гостеприимства или нет. Греховно было и растрачивание семени впустую (будь связь гомо- или гетеросексуальной) — это не позволяло «плодиться и размножаться». Всем известна история о том, как Онан отказался «восстановить семя» своему умершему брату Иру.

Отец обоих братьев приказал Онану вступить в левиратный брак с вдовой Ира — дети, родившиеся от такого брака, числились бы детьми покойного. Онан не посмел ослушаться, но «знал, что семя будет не ему; и потому, когда входил к жене брата своего, изливал на землю, чтобы не дать семени брату своему». Злополучный Онан не был виновен непосредственно в том занятии, которому позднее дали его имя, — он не мастурбировал, а, судя по всему, практиковал прерванный половой акт. В одном из мидрашей даже сообщается, что делал он это не от пренебрежения к памяти брата, а от того, что полюбил его вдову и не хотел, чтобы она забеременела и подурнела. Кроме того, левиратный брак мог быть расторгнут после того, как «семя восстановлено», чего Онан, видимо, тоже не хотел. Так или иначе, Онан был наказан за свой проступок: «Зло было пред очами Господа то, что он делал; и Он умертвил его».

Собственно, любое напрасное пролитие семени издревле считалось у иудеев если не преступлением, то проступком. Детей приучали спать на спине, положив руки на одеяло. Запрещено было наблюдать любые сцены, которые могут привести к возбуждению вне брака. Само собой, что половой акт между супругами должен происходить без свидетелей, но и смотреть на совокупляющихся животных или рассматривать вольного содержания картинки тоже не рекомендуется. Запрещены верховая езда без седла и облегающие брюки. Считается, что непроизвольными поллюциями ведает дьяволица Лилит — губительница новорожденных младенцев и мать бесчисленных демонов, с которой лучше не иметь никаких дел. Мужчина, у которого произошла поллюция, до вечера считается «ритуально нечистым», и от запрета входить на территорию Храма его в наши дни спасает только то, что Храм еще не восстановлен. В уже упомянутой книге «Кицур Шульхан Арух» говорится: «Если с человеком случилось, Б-же упаси, случайное семяизвержение ночью, то когда он проснется, должен омыть руки и сказать с сокрушенным сердцем: „Властелин мира! Я сделал это ненамеренно, только из плохих размышлений и плохих мыслей. Поэтому по воле Твоей, Г-сподь, Б-г мой и Б-г отцов моих, сотри в милосердии Своем преступление это и спаси меня от этих и подобных плохих размышлений навсегда, амен, и да будет такова Твоя воля“…»