Весь Перри Мейсон в 4-х томах. Том 3 [компиляция]

– Это так, – согласился Мейсон, – но я собираюсь доказать, что во время прямого допроса доктор Гановер намеренно не упомянул о двух только что названных им факторах, позволяющих установить время наступления смерти, поскольку он и обвинитель решили, что, не назвав их на прямом допросе, они спровоцируют меня на то, чтоб во время перекрестного допроса я сам задал вопросы, касающиеся времени совершения убийства. Он надеялся получить таким образом стратегическое преимущество и убедительнее опровергнуть доводы защиты.

– Возражение отклоняется, – сказал судья Кейлор.

– Вы можете ответить мне, прав ли я, доктор?

Доктор Гановер вдруг потерял свою прежнюю уверенность:

– Ну… я, разумеется, обсуждал свои показания с властями.

– Под властями вы имеете в виду помощника окружного прокурора?

– И полицию тоже.

– Но вместе с помощником прокурора?

– Да, сэр.

– Давала ли вам полиция советы относительно того, как вы должны строить свои показания?

Доктор Гановер сразу клюнул на приманку:

– Нет, сэр. Они не давали мне никаких советов. Это ничем не оправданная инсинуация.

– А помощник окружного прокурора?

Доктор Гановер растерялся:

– Мы лишь в самых общих чертах обсудили содержание моих показаний.

– И может быть, условились во время прямого допроса ограничиться минимумом показаний и просто заявить, что смерть наступила между полуночью и тремя часами ночи, сознательно воздерживаясь от более конкретных разъяснений, чтобы на перекрестном допросе втоптать меня в грязь.

– Я не уверен, что использовалось выражение «втоптать в грязь».

– А его эквивалент?

– Хорошо, я скажу. Мне дали указание… нет, я не так выразился, никак не подберу нужного слова… Короче, было оговорено, что подробности насчет времени убийства я придержу до перекрестного допроса.

– Чтобы втоптать меня в грязь?

Доктор Гановер улыбнулся:

– Повторяю, в нашем разговоре не произносилось это грубое выражение.

– Хорошо, а какое произносилось?

Доктор Гановер опустил глаза и замолчал.

– О, ваша честь, – возмутился Мун, – я думаю, что такие детали не имеют значения. Доктор Гановер ответил на все вопросы защитника.

– Я думаю, что имею право знать именно детали, поскольку они могут иметь прямое отношение к позиции данного свидетеля.

– Возражение отклоняется.

– Какое выражение, доктор, употреблялось в вашем разговоре?

– Разбить вас в пух и прах, – выпалил доктор Гановер.

– Не считаете ли вы, что различие между этими двумя выражениями только формальное?

– Я возражаю против этого вопроса как несущественного, – сказал Мун.

– Возражение принимается, – заявил судья Кейлор, – факты говорят сами за себя.

– Итак, – сказал Мейсон, внезапно меняя тактику, – вы показали, что нанесенные Фричу ранения не вызвали мгновенной смерти, а лишь заставили его упасть и сделали беззащитным?

– Да, сэр, показал. Таково мое мнение.