Мираж [Роман-дилогия]

— Это очень интересно. Хорошо, Лал, отбой до утра. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, сэр.

Рей включил подслушивающее устройство номера Чипа и нажал кнопку магнитофона. В динамике послышался голос Андрэ: «Милый…»

Рей узнал голос. Он прошелся по кабинету, потирая руки: «Прекрасно, эта запись будет стоить Бертраму не одну тысячу рупий».

— Бертрам? Доброе утро. Это Рей. Не правда ли, прекрасное утро?

— Доброе утро, Рей. Что это тебя на лирику потянуло?

— Как там наш Бэби?

— Вчера Бэби хватил лишнего. Андрэ повезла его в «Оберой». Так он, представляешь, умудрился заснуть в машине, и бедной девочке ничего не оставалось, как утюжить улицы ночного города, пока этот тип не проснулся…

— И долго она его так катала?

— Андрэ вернулась где-то после трех и сейчас отсыпается. Ну да ладно, что у тебя нового?

— Есть одна интересная запись… Весьма интересная, касается нашего Бэби.

— Хорошо, лети в «Кларидж», я захвачу с собой магнитофон.

— Я бы предпочел отель «Амбассадор» — для разнообразия.

— До встречи.

В душном номере, окнами выходящем на Кхан-маркет, они пробыли уже час. Дан второй раз прокручивал пленку. Рей с отсутствующим видом смотрел в окно. После того, как включили магнитофон, они не произнесли ни слова… Бертрам, сгорбившись, уставился в пол. Ему почему-то вспомнился случай, который произошел с Коксом, сотрудником резидентуры под «крышей» географического атташе посольства в Дели. Случай давний, уже из разряда легенд, но передавался он из уст в уста. Бедняга Кокс однажды вернулся из командировки и застал жену в постели со своим агентом Бхаллой. «У меня украли все, — жаловался Кокс коллегам, — но главное — гордость и достоинство». Да, гордость и достоинство. Ведь этот Рей в душе смеется над ним. Андрэ, конечно, отплатила за его любовную интрижку в Эфиопии с Чизхольм. Эту пленку можно уничтожить, а как быть с центральным контрольным подслушивающим постом в посольстве? Операторы наверняка записали шепот любовников. Дойдет до «болтливого павиана». Тому только дай за что зацепиться. Нет, Чип, тебе придется дорого заплатить. Бертрам у тебя в долгу.

— Итак, Рей, сколько ты хочешь за эту пленку и молчание?

— Всего пять тысяч, сэр. Это сущий мизер.

— И чтоб ни одна душа… Ты понял? Ни одного намека, особенно в присутствии Андрэ.

— А что с Бэби? Шалунишку стоило бы наказать…

— Накажем, Рей… Гордость и достоинство…

— Что?

— Это я так.

В посольстве Дан позвонил дежурному центрального подслушивающего пункта и потребовал принести ему кассету ночной смены. Спустившись вниз, в отдел оперативной техники, Бертрам включил мощный магнит переменного тока и, вращая в его поле кассету, стер все записи. Через полчаса он уже отчитывал дежурного смены за то, что операторы, видимо, забыли ночью включить магнитофоны в режим записи и на кассете нет ни слова.

— Вы понимаете, что это значит? — распекал он бледного дежурного. — Саботаж, срыв задания! Вы будете строго наказаны. Сегодня же я доложу в Лэнгли. Вы мне в Дели больше не нужны. Идите.