«Гильотина Украины»: нарком Всеволод Балицкий и его судьба

25 октября 1935 г. при проверке партийных документов в Харьковском авиационном институте по необоснованным обвинениям был исключен из ВКП(б) член партии с 1921 г. Г. С. Сухов. Отобрал у него партбилет и составил формулировку член Дзержинского райкома КП(б)У, начальник СПО УГБ Управления НКВД по Харьковской области М. И. Говлич. Когда протесты и жалобы Г. С. Сухова ни к чему не привели, он стал называть руководителей Дзержинского райкома бюрократами, а их методы проверки троцкистскими. Кроме того, в своем ближайшем окружении Сухов говорил, что «таких бюрократов надо стрелять», о чем, естественно, узнали чекисты.

14 мая 1936 г. по постановлению, подписанному капитаном госбезопасности М. И. Говличем и заместителем начальника Харьковского облуправления НКВД майором госбезопасности Я. З. Каминским, Г. С. Сухов был арестован по обвинению в террористических высказываниях. Начальник 1-го отделения СПО УГБ Управления НКВД по Харьковской области старший лейтенант госбезопасности Л. Н. Ширин и начальник 3-го отделения СПО УГБ Управления НКВД по Харьковской области лейтенант госбезопасности Б. Я. Лисицкий накануне судебного разбирательства дела Г. С. Сухова вызвали к себе свидетелей, «нажали» на них с целью получения компромата на арестованного. Кроме того, Лисицкий предоставил от своего агента заявление, в котором появлялись новые факты террористических высказываний Сухова. Тем не менее 27 декабря 1936 г. Г. С. Сухов по суду был оправдан [968].

5 февраля 1937 г. первым секретарем Харьковского обкома и горкома КП(б)У стал кандидат в члены ЦК ВКП(б), бывший первый секретарь ЦК КП(б) Белоруссии Николай Федорович Гикало[969]. Безусловно, такой карьерный поворот для опытного партийного функционера иначе как понижением не назовешь и он решил отыграться.

Гикало, носивший на груди не только ордена Ленина и Красного Знамени, но и знак почетного работника ВЧК-ГПУ (V), обратил внимание на то, что одним из вдохновителей дела Г. С. Сухова был бывший второй секретарь харьковского горкома КП(б)У, а ныне разоблаченный троцкист Бобровников и обратился непосредственно к наркому внутренних дел СССР с просьбой разобраться в том, как проводилось следствие. Разбираться в марте приехал особоуполномоченный НКВД СССР старший майор госбезопасности В. Д. Фельдман в сопровождении Н. Л. Рубинштейна. Последний получил от З. Б. Кацнельсона «установку снизить принципиальную значимость этого дела» [970].

Фельдман провел собственное расследование и приказал освободить Сухова[971]. Довольный Гикало передал высокому московскому гостю анонимку, в которой Я. В. Письменный обвинялся в защите своего родственника – троцкиста Б. И. Шульмана[972].

Разбираться с этим сигналом Фельдман не захотел, потому что в Москве его ожидали куда более важные дела – допросы арестованных заместителя начальника УНКВД по Саратовской области комиссара госбезопасности 3-го ранга И. И. Сосновского и наркома внутренних дел Белорусской ССР Г. А. Молчанова, которого он лично беспощадно избивал, требуя компромат на Г. Г. Ягоду. Он будет посылать на смерть десятки своих прежних коллег, пока сам не попадет за решетку за принадлежность к франко-немецкой разведке и участие в антисоветском заговоре в органах НКВД[973]. Проверку Я. В. Письменного, по указанию В. А. Балицкого, проведет Н. Л. Рубинштейн в «нужном ключе»[974].

Вскоре по инициативе Н. Ф. Гикало была проведена проверка деятельности УРКМ Управления НКВД Харьковской области, выявившая ряд злоупотреблений его начальника – майора милиции Л. М. Берковича. Дело дошло до Политбюро ЦК КП(б)У, которое 23 апреля 1937 г. опросом приняло постановление: «Поручить комиссии в составе тт. Косиора, Балицкого и Гикало рассмотреть материалы по делу т. Берковича и свои выводы подать Политбюро»[975]. Кроме того, в НКВД УССР из Одессы поступили материалы о троцкистском прошлом Л. М. Берковича. Разбираться с этим вопросом поручили К. М. Карлсону. В конечном итоге майора милиции отстранили от должности и отправили работать заместителем начальника милиции в Горький.

Действия первого секретаря Харьковского обкома КП(б)У, который демонстративно действовал через голову Балицкого, вызывали у последнего возмущение. Нарком считал, что Гикало должен был предварительно переговорить с ним, а не требовать присылки людей из Москвы. Он расценил это как «поход Гикало против НКВД УССР и против себя персонально», высказал предположение, что тот «правый» и нуждается в тщательной проверке. Н. Л. Рубинштейн выехал в Одессу проверять слухи о том, что родной брат Гикало был расстрелян местной ЧК. Начальник Управления НКВД по Киевской области Н. Д. Шаров, длительное время работавший в Минске, стал «вспоминать» подозрительные поступки прежнего первого секретаря ЦК КП(б) Белоруссии. Однако вопреки всем попыткам чекистов никакого компромата, не нашли [976]. Тогда Н. С. Бачинский предложил Балицкому назначить начальником УРКМ УНКВД Харьковской области начальника 7-го (иностранного) отдела УГБ НКВД Белорусской ССР капитана государственной безопасности Д. М. Давыдова-Малышкевича. Последний много лет работал в ГПУ УССР и мог быть использован как против Н. Ф. Гикало, так и против И. М. Леплевского[977].