Их невинная секретарша [Their Virgin Secretary - ru]

Келлан покраснел, губы его сжались, превратившись в тонкую линию.

— Я не отдавал ей власть. Чертовски легко рассуждать со стороны. Дело ведь не только в Лайле.

— Ты прав. Дело совсем не в ней. Дело в тебе. Ты можешь пережить поступок Лайлы. И даже своего отца можешь оставить в прошлом. Но вбил себе в голову, что не должен доверять Бэлль.

Келлан хлопнул ладонью по стойке так сильно, что она завибрировала.

— Я доверяю Бэлль. Я не доверяю себе.

Наконец-то он честно признался.

— Ты во всем винишь себя, но твоей вины там не было.

— Я должен был предвидеть. Должен был разглядеть ее истинное лицо.

— Ты должен простить сам себя. Господи, Келлан, ты реально считаешь, что твое самобичевание нас не касается? Тебе кажется, что ты в стороне, но это не так. Ты был и всегда будешь частью этой семьи. Ты нужен нам. Тебе кажется, что твой выбор никому, кроме тебя, не причинит боли? Снова ошибаешься. И нам с Тейтом будет не хватать тебя. Бэлль до конца жизни будет сожалеть о том, что потеряла тебя. И уж чего ты действительно не понимаешь, так это того, что нашим детям тоже будет тебя не хватать, ведь ты был бы замечательным отцом.

Келлан закрыл глаза, но Эрик успел заметить блеснувшие в них слезы. Тяжело сглотнув, Келлан сказал:

— Я понятия не имею, как нужно быть отцом. Мой папаша был довольно-таки дерьмовым примером, — хотя было нетрудно заметить, что Келлан был не против.

Эрик расслабился. Келл не упрямится – он просто напуган. Но этот страх не может длиться вечно. Нужно лишь проявить немного тепла и участия. К тому же он по собственному опыту знает, что терпение и доброта – это основа нормальной, счастливой семьи.

— Мой отец тоже был засранцем. Он хотел реализоваться за счет меня. То есть я должен был достичь всего того, чего сам он достичь был не способен. При этом ему было все равно, какой ценой мне это достанется. В итоге я получил сотрясение мозга и угодил на больничную койку. Когда я пришел в себя, то увидел отца. Он назвал меня жалкой сучкой и сказал, чтобы я тащил свою никчемную задницу обратно на футбольное поле. Я отказался. Больше он со мной не разговаривал. Ему не нужен был сын – ему нужен был успешный спортсмен, звезда. Так что мой папаша – худший пример для подражания. Ни одного урока хорошего отцовства он мне не продемонстрировал. Но точно показал пример того, как поступать не нужно. До остального я додумаюсь сам, потому что буду любить своего ребенка так же сильно, как люблю его мать.

Келлан поставил бокал на стол.

— Я не знаю, что делать. Я… я… Аннабэлль мне очень дорога. По-настоящему дорога. А вы с Тейтом… Вы братья, которых у меня никогда не было. Я не хочу терять никого из вас, но и уверенности не чувствую. У меня и с одним-то человеком не сложились отношения. Как что-то может получится с тремя? Если начнется какой-то разлад, то вся эта затея с треском провалится, и виноват буду я.