Елизавета Федоровна

Костромские торжества выделялись особой грандиозностью. Ещё бы, именно здесь, в Ипатьевском монастыре, скрывался вместе с матерью Михаил Романов, именно здесь посланцы Земского собора несколько дней уговаривали юного боярина принять трон. Стоя на палубе парохода, его потомок Николай II видел огромные толпы людей, сплошь покрывающие берега Волги. Великий день, великое счастье! На пристани Государя встречали войска и отцы города с хлебом-солью. Последовали посещение Ипатьевского монастыря, где ждал крестный ход с историческими реликвиями московского посольства 1613 года, осмотр палат Романовых и открытие экспозиции Романовского музея. На следующий день состоялась закладка монумента в честь трёхсотлетия правящей Династии — колоссальной композиции в виде часовни и двадцати восьми скульптур, призванной стать главным памятником Дому Романовых.

Но все эти мероприятия, все празднества, проходившие при энтузиазме и воодушевлении народа, не могли укрыть от глаз Елизаветы Фёдоровны ни самочувствия сестры Александры, ни состояния её сына. Императрицу мучили головные боли, у неё болело сердце и случалась такая слабость, что она не могла долго стоять и была вынуждена пропускать некоторые церемонии. А восьмилетнего цесаревича Алексея выносил на руках приставленный к нему дядька, отчего в публике возникало недоумение — уж не калека ли царский сын? Великая княгиня знала причину. Прошлой осенью с мальчиком случилось несчастье, едва не стоившее ему жизни. В Беловеже он сильно ушиб ногу, и через несколько дней, уже в Спаде, императорском имении в Восточной Польше, у него обнаружилось обширное внутреннее кровоизлияние. Вновь проявилась его страшная врождённая болезнь — гемофилия, унаследованная от матери, бабушки и прабабушки. Коварный фамильный недуг, известный Елизавете Фёдоровне не понаслышке, — от него погиб её маленький брат Фритти. И вот теперь мучается несчастный Алексей... Бедная-бедная Аликс! С самого рождения сына она страдала от его нездоровья, от постоянно грозившей ему опасности, от своей беспомощности перед ужасной бедой. Она стала быстро меняться внешне, заметно поседев к сорока годам; периодически ощущала сильные боли в сердце. Сестре Виктории царица напишет: «Ты не думай, что моя болезнь угнетает меня саму. Мне всё равно, вот только мои дорогие и родные страдают из-за меня, да иногда не могу выполнять свои обязанности. Но если Бог посылает мне этот крест, его надо нести. Наша милая мамочка тоже потеряла здоровье в раннем возрасте. Мне досталось столько счастья, что я охотно отдала бы за него все удовольствия; они так мало значат для меня, а моя семейная жизнь так идеальна, что сполна возмещает всё, в чём я не могу принять участие».