Матрикул Без права на подвиг

Уже лёжа на нарах, закутавшись в старое, пропахшее застарелым потом, одеяло, я под мерный храп старшего писаря пытался анализировать ещё один прожитый день в Цайтхайне. Как ни странно, но сегодня я устал в разы больше, чем во время пребывания на угольном разрезе. Сотни опрошенных бойцов всё ещё калейдоскопом измученных лиц кружились в моей голове.

Где-то на задворках сознания мелькнула и пропала мысль о так и не встреченном сегодня гауптмане Кригере. Ну и фиг с ним, с чёртушкой. Пока без надобности. Мало ли какие дела у вернувшегося издалека контрразведчика нашлись в отделе «3А»? Всё равно никто из подопечных от него никуда не денется. Да и среди писарей с полицаями у абвера наверняка есть свои информаторы. Тот же Труманис, к примеру. Ох, не нравится мне этот персонаж. Плакатный антисоветчик.

Уже в полудрёме вспомнилось, как в сумерках, на марше из форлага наша колонна с полицаями упёрлась на пересечении дороги с узкоколейкой в караван из вагонеток, заполненных трупами, которые, словно бурлаки, тащили лагерные санитары.

Воспоминание отогнало сон и ввергло в состояние глухого раздражения: и чего добиваются подпольщики в своём упрямстве, противясь организации массового побега? Выгадать для оставшихся ещё месяц-другой жалкого, тяжёлого в своей безысходности, унизительного существования. По мне, так лучше сдохнуть, но утащить за собой в могилу хотя бы одного фашиста или полицая. Но кто я такой, чтобы судить этих людей?

Вырос и прожил всю свою сознательную жизнь, как ни крути, в достаточно благополучной стране. Не в изобилии, но и не голодал. Не испытал на себе ни тягот войны, ни эмиграции. Всегда был и стол, и дом. Чего уж там, если честно, я благополучный обыватель с интеллигентскими заморочками, которого лишь последние полгода суют носом в дерьмо разного сорта и степени вонючести. Остаётся лишь отплёвываться и выгребать по мере возможностей.

Итак, завтра ночью час икс. Тянуть больше нельзя. И хотя я ещё не выяснил на 100 %, где сейчас может быть фройляйн Шерман, нужно определяться с точками эвакуации. И пока перетруженный за день мозг не отключился, надо попробовать войти в управляемую фазу медитации для получения информации по точкам эвакуации.

Несмотря на усталость, погружение в состояние глубокой медитации получилось с первой попытки. На этот раз подсознание подсунуло видение не пустыни, а заснеженной вершины горы под ночным звёздным небом. Мир вокруг замер без движения. Ни единого звука, ни дуновения ветерка. Лишь холод и безмолвие.

Я сосредоточился и мысленно произнёс, синхронно шевеля губами: «Точки эвакуации. Миссия два.»

Целую минуту ничего не происходило. Я даже успел немного заволноваться. Как вдруг окружающее пространство залило густым молочно-белым сиянием. Мир вокруг меня сузился до снежной сферы пятиметрового диаметра. Я же завис в самом её центре. Причём это не было состоянием невесомости, как принято его описывать. Я был словно впечатан в окружавшую меня вязкую субстанцию. Несмотря на её относительную упругость, она была достаточно податлива, чтобы не сковывать движения. Более того, она не мешала ни дышать, ни смотреть. Хоть я и сомневался, что действительно совершаю дыхательные движения, находясь в выстроенном подсознанием мире.