Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Я хотела продолжить — дескать, из меня тем более никакого толку уже не получится, я давно, так сказать, сформировалась, но муж перебил.

– Что ты имеешь в виду, прибегая к формулировке «родничок зарос»? — поинтересовался он на полном серьезе.

И все! Наконец до меня дошло, что пятнадцать лет я имею дело с человеком, абсолютно лишенным и чувства юмора, и просто сообразительности, неспособным схватывать и связывать воедино обрывки логической цепи. Все ему разжуй да поясни. Господи, ведь, живя бок о бок с ним, я сама теряю такую способность, просто чувствую, насколько беднее становится мой язык. Вот Гжегож бы сразу усек…

Естественно, я не стала вдаваться в ненужную дискуссию и только рукой махнула. А для меня вдруг стало ясно: Гжегож для меня эталон, образец, уровень, ниже которого опускаться — только мучиться. Выше, наверное, тоже, не пробовала. Ладно, прекращу самовосхваление, доводилось мне в жизни встречать парочку особей и поумнее меня, так что не будем… Одним из них является Гжегож, но его превосходство почему-то мне не мешало никогда, оно не унижало, напротив… И мне вдруг смертельно захотелось еще хотя бы раз встретиться с Гжегожем и сказать ему о родничке…

И вот тогда прицепилось ко мне танго «Ноктюрн». Разумеется, не в белых клавишах было дело, не эти слова саднили душу, а следующие: «…я готова отдать жизнь свою без остатка, чтоб увидеть тебя хоть один только раз». Ну, может, и не без остатка, может, это слишком, но вот кусок жизни не задумываясь бы отдала…

И горячее желание увидеться с Гжегожем завладело мною с такой силой, что я отреагировала на него типично по-женски: отправилась к парикмахеру.

Езус-Мария, голова!…

В Париж я въехала с двумя головами, и обе причиняли мне много неприятностей. Неизвестно, которая больше.

Мысли прыснули в разные стороны, как вспугнутые куропатки, и поймать их не удавалось. Париж я знала не очень хорошо, можно сказать, он для меня складывался из кусочков. Площадь Республики, Сан-Лазар, Шатле вместе с Лувром, остров Сите, Большие Бульвары — каждое само по себе. Ну, еще Шарль де Голль и Трокадеро. Как раз к Шарлю де Голлю, то есть к площади Звезды, мне требовалось проехать, в том районе для меня была заказана гостиница.

Я понимала — мне надо пробиться через весь Париж, лучше всего это сделать вдоль Сены. Эх, жаль расставаться с беззаботной автострадой! Добравшись до нужной стороны, я поехала, как и собиралась, вдоль реки, вот только не знала, какую из полос выбрать. И разумеется, ошиблась, забыв о том, что правая вышвырнет меня на мост. Надо было ехать по средней.

Разумеется, меня немедленно выбросило на мост де Берси, и я оказалась не там, где надо. Большого труда стоило вернуться в исходное положение, а поскольку с головами у меня явно ум зашел за разум, я опять поехала по правой полосе, меня опять вышвырнуло на мост, на сей раз де Сюлли, и оттуда вернуться в исходное положение не было уже никакой возможности.