Милюков

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Павел Николаевич Милюков был интеллигентом в полном смысле слова, представителем того последнего поколения российской интеллигенции, которое сочетало разностороннюю эрудицию, глубокие познания в профессии с безупречной репутацией. В следующих поколениях на смену интеллигенции в этом разностороннем, почти всеобъемлющем смысле пришли образованные (или не очень) специалисты, среди которых быть «интеллигентом» подчас считалось чуть ли не зазорным.

Уже в зрелые годы Павел Николаевич постепенно, но радикально изменил характер своей деятельности, отказавшись от научной карьеры, к которой поначалу тяготел. Исторический опыт России, который он глубоко изучал и стремился применить к современным реалиям, и жизненные, преподавательские, научные, общественные коллизии превратили его в общепризнанного руководителя либерального лагеря России начала XX века. Именно он во время революции 1905–1907 годов стал идеологом и лидером тех умеренно демократических сил, которые ориентировались на постепенное и мирное преобразование России. В определенной степени его деятельность вкупе с усилиями других политиков привела к успеху — в России появились элементы конституционной монархии, которые смогли, вопреки стремлениям царского двора и значительной части представителей исполнительной власти, сохраниться на протяжении следующего десятилетия, даже в условиях Первой мировой войны.

Однако они не выдержали испытания революцией 1917 года. Сам Милюков стал постепенно терять влияние даже в собственной партии. Марк Алданов полагал, что если бы Павел Николаевич «оказался англичанином, он был бы премьером в течение десятилетий и, может быть, лучшего премьера для Англии нельзя было бы себе представить»{995}. В условиях же бурных революционных потрясений ему не нашлось должного места в общественно-политической жизни России.

Идея конституционно-демократического развития России рухнула под ударами рабоче-крестьянско-солдатской стихии, которую умело использовала партия большевиков, придя к власти в октябре 1917 года.

В эмиграции на протяжении последней четверти века жизни Милюков, фактически отойдя от активной политической деятельности, анализировал драматическое, а временами трагическое развитие событий в мире и на родине, в ряде случаев вдумчиво, но подчас поверхностно, подчиняя свои суждения заранее сконструированной схеме, в основе которой лежали патриотические чувства. В угоду им он в 1930-х годах отказался от критики сталинского единовластия и даже оценивал Большой террор в СССР как мероприятия по ликвидации нацистской «пятой колонны». Отказавшись в начале 1920-х годов от устаревших, по его мнению, представлений, в частности от курса на свержение большевистской власти вооруженным путем, рассчитывая на постепенную эволюцию советской системы в сторону демократизации, в следующее десятилетие он признал легитимным единовластие Сталина. В годы Второй мировой войны Милюков был полностью на стороне антифашистских сил и внимательно следил за героической борьбой своего народа. Так что «догматиком либерализма», как его называют некоторые авторы, Павел Николаевич ни в коем случае не являлся.