Новый мир. Книга 1: Начало. Часть вторая

— Что один считает правильным, то другой считает неправильным… — развел руками Роберт.

— Ты говоришь о суждениях, — не согласился я. — Но ведь существуют факты.

— Кто знает о них, Дима? Кто может отличить их от вымысла?

— Это уже другой вопрос, — упрямо не стал соглашаться я. — Но ведь факты существуют. Тот, кто передает их достоверно — тот говорит правду. А тот, кто искажает их — лжет.

— Многие тинейджеры рассуждают о мире именно так, — с ноткой снисхождения улыбнулся Ленц.

— Не представляю себе, как можно рассуждать о нем иначе.

— С возрастом ты начинаешь понимать это необыкновенно ясно.

«Ты так и не ответил мне на вопрос, Роберт». — напомнил я. — «Но я и не настаиваю».

— Я чувствую себя уставшим, — признался я.

— Что ж, — улыбнулся Роберт. — Давай тогда закончим этот тягостный разговор. Во всяком случае, прервем его на время. Тебе предстоит провести полтора месяца на воле. Сидней — лучший город в мире. Тебя ждет твоя девушка. На твоем финансовом счете хватает средств. Все радости и развлечения открыты перед тобой, а опекун у тебя не строгий. Не теряй времени даром!

Я кивнул, хоть внутренне и не чувствовал готовности отправляться во все тяжкие, да не очень-то и знал, какие они — эти «тяжкие», а рядом не было Джерома, который мог бы мне это подсказать. Однако адаптация к вольной жизни прошла быстрее, чем я ожидал. Мир не собирался ждать, пока я привыкну к нему, и принял меня в своих объятия без спросу.

Уже первым вечером состоялся первый разговор с Джен. Проверяя свой аккаунт в социальной сети, я совсем забыл изменить настройки видимости, так что девушка, к разговору с которой я еще не чувствовал себя готовым, увидела меня в сети и тут же направила вызов. Скрепя сердце, пришлось ответить.

Первый наш разговор получился скомканный, чего и стоило ожидать. Мы пока еще были людьми из разных миров. Дженет после года в университете очень изменилась: вытянулась еще на несколько сантиметров, стала еще серьезнее и увереннее в себе, прическа и макияж сделались аккуратнее и строже, а осанка — прямее. В толпе ее вполне можно было бы принять за взрослую женщину, а не за семнадцатилетнюю студентку. Ласкательное имя «Дженни», которым я ее про себя называл, не шло к этому образу. Я заметил, что она, как и я, в глубине души чувствует неловкость от разговора с человеком, о котором так много вспоминала, но не видела и слышала больше года. Однако скрывать смущение у нее получалось лучше, чем у меня: с помощью заранее заготовленных фраз и вопросов. Отвечать на все эти вопросы я оказался не готов. «Расскажу тебе при встрече», — была моя самая частая отповедь.

К моему удивлению, о предстоящей встрече Джен уже успела позаботиться, причем не без помощи Роберта Ленца, который мне об этом и словом не обмолвился. Вместе со своими однокурсниками она собиралась провести пару дней в каком-то ландшафтном парке — «с палатками, мясом на огне, гитарой и всем таким прочим». Как оказалось, она уже обсуждала это с Робертом и заручилась его согласием отпустить меня прямо с завтрашнего дня. Улыбнувшись, я сказал, что это отличная идея и заверил Джен, что мне не терпится встретиться с ней. Хотя мысленно я все еще не представлял себе несколько дней, проведенные в общении с Джен, с которой мне с трудом удается поддерживать разговор по видеосвязи, а тем более с какими-то ее однокурсниками — ровесниками из другого мира, резидентами Сиднея, которым не приходится проходить чистилище специнтерната, чтобы завоевать свое место под солнцем.