Кэмерон Тад Нэш
Тоуд-Плейс, 1
Беркли
Глостершир
Великобритания
23 мая 1926 г.
Дорогой ГФЛ!
Пишу сообщить Вам о том, что мое физическое тело, как и Ваше, обрело новое пристанище. Мне пришлось срочно перебираться в чужой город. Однажды ночью меня застали за добыванием реликвии. Дарителю она была уже ни к чему, но боюсь, что грубой черни и ее представителям, форменным формалистам в форме, не дано понять нужды сновидца. Воспоследовавшая погоня явилась крайне неприятным, отвлекающим фактором. В течение нескольких ночей мне докучали сны только об этом преследовании и ни о чем больше, так что в результате мне пришлось подыскивать новый дом.
Что ж, довольно с меня и могил, и мозгов, и их воздействия. Внутри моей головы я в безопасности, там за мною не сможет шпионить всякое отребье, и даже сновидцы вроде Вас. Ныне я уже не прибегаю для сновидения к подсобным средствам — я выше этого. Мне довольно одного-единственного талисмана — это ночь и кромешная тьма, порогом которой ночь и является. Пусть жалкие ученые тщатся изобретать машины для перелетов в иные миры! Сей сновидец опередил их, причем не используя никаких иных инструментов, кроме собственного разума. Тьма кишит снами, порожденными сознанием тварей настолько чужеродных, что вообразить их не в силах даже самые дикие человеческие фантазии. Каждый сон, что я добавляю к своей сущности, уводит меня все глубже в непознанные пределы. Дух более слабый съежился бы от ужаса в преддверии конечной цели. В моих рассказах я могу лишь намекнуть на этапы моих исканий, ибо даже такой читатель, как Вы, может устрашиться перед лицом подобного откровения.
Вижу, Вы вполне довольны возвращением в родной Провиденс. Надеюсь, это довольство станет надежной отправной точкой для Ваших устремлений в бесконечность. Я прочел Ваши последние публикации в журналишке Фартингспёра. Простите за откровенность, но Вам не кажется, что Ваш рассказ про сновидца у гробницы предков какой-то слишком уж приземленный? От второго рассказа я ждал большего, но остался разочарован, когда рассказчик, повинуясь снам, поднялся на башню — и ему открылись не виды бесконечности, но скучный земной пейзаж. Неудивительно, что он не увидел в зеркале ничего достойного описания[16]. Мне тут пришло в голову: может статься, Вы, томясь в оковах брака, так отчаянно стремитесь к сновидению, что уже не в силах направлять процесс? Советую Вам последовать моему примеру. Сновидцу не нужны никакие отвлекающие факторы — ни семья, ни те, кто называет себя друзьями. Никто из них не стоит утраты одного-единственного сна.
По Вашей подсказке я недавно посмотрел картину «Призрак Оперы». Вы упоминали, что несколько раз засыпали прямо в кинозале; я вынужден сообщить Вам, что Вы, вероятно, описали тот финал, что Вам приснился, нежели тот, что возникает на экране. Уверяю Вас, что никакой «безымянный легион тварей» не увлекает Призрака в могилу под водой. Рад, что они остались безымянными хотя бы в Вашем сознании. Снам нельзя давать имена, ибо слова перед снами — ничто.
С нетерпением предвкушаю Вашу небольшую повесть про остров, возникший в результате морского землетрясения, хотя разве неизвестный остров может носить такое имя, как Льех, или вообще какое бы то ни было?[17] И мне прямо не терпится прочесть Ваш обзор литературы сверхъестественного, когда Вы и его наконец закончите. А между тем вот три моих новых рассказа: прошу, как говорится, любить и продвигать. Пожалуйста, держите меня в курсе, как только появятся хоть какие-то новости.
Ваш собрат по снам и письмам
КТН
вернуться
16
«Усыпальница» и «Изгой».
вернуться
17
Так изначально назывался остров в повести Лавкрафта «Зов Ктулху».
