Сальто назад [СИ]

Несмотря на то, что церковь осуждала оккультизм, в монастыре к ней отнеслись по-доброму. Игуменья не мешала ей работать и не донимала нравоученьями.

— Дщеря,[143] приближается дата, о которой мне даже думать не хочется, — голос Тодора Живкова в наушникам кажется спокойным, но Людмила чувствует, — отец очень переживает по поводу пророчеств. Ведь, если подумать, то все отличия от предсказанных «Пророком» пошли по прямой воле её отца. События, которые не были изменены в результате полученных сведений, произошли в точном соответствии с прогнозом. Даты, участники, места… совпадало всё, и это пугало.

— Я с тобой поговорить хочу. Сейчас мне некогда, а вот вечером будь готова. Добре?

— Да, татко, обязательно тебя дождусь. Я конечно уже всё решила, но вижу, как ты переживаешь, поэтому поговорим ещё раз. — Людмила аккуратно сняла с головы полукружия армейских наушников.

Она тоже боялась неизвестности. Предсказание, конечно, хорошо, но всё-таки, это всего лишь предсказание. После двух автомобильных аварий, стоивших ей здоровья, она постоянно чувствовала рядом дыхание смерти. Бороться с этим ощущением помогала только напряжённая работа, которой она себя загружала. И всё равно, Людмила чувствовала, что опасность где-то рядом. Отсюда, наверное, и видения посещавшие «принцессу», в которых она встречалась с Леонардо, Блаватской, Ганди и Лениным. Поэтому у неё появилась идея каждый год посвящать, каким-то гениям человечества. «Может быть как-то поможет…» — думала она.

Проекты нельзя приостановить ни на день. Нельзя исключать себя из бурной активности. В январе она ездила в Москву договариваться о культурном сотрудничестве на следующую пятилетку. Это был очень важный визит потому, что требовалось доказать Петру Демичеву полезность и необходимость болгарских культурных центров в России. Демичев — стопроцентный кремлёвский бюрократ, желающий только покоя, собирает ленинские бюсты. Однако удалось сыграть на его антипатии к националистам и всё-таки уговорить. Он не преминул напомнить об аналогичных центрах в Болгарии, Румынии и Югославии. К счастью, тут она была готова и назвала даже конкретные города, в которых предполагается строительство таких культурных объектов. И всё на фоне выхода НРБ из Варшавского Договора.

Москва на удивление легко пошла на создание центров, заглотив приманку создания военной базы на границе с Турцией. Участок под строительство базы решили предоставить рядом с деревней Звездец. Больше всех радовался кмет звездецкой общины Желаз Иванов. Строительство базы — это вложения в экономику общины, дороги за государственный счёт, рабочие места на стройке и в обслуживании базы.

С центрами в России — сложнее. В целом, Брежнев не возражал против строительства при «симметричном ответе» — в Болгарии и других балканских странах. Единственным спорным пунктом был Новосибирск, несмотря даже на то, что удалось заручиться поддержкой директора института Истории СО АН СССР, которому Рерих был интересен как оригинальный археолог, исследовавший Алтай и Монголию. Пришлось даже пообещать участие болгарской армии в учениях на южном фланге социалистического блока, хотя и вне рамок ОВД. Только тогда русские согласились. Отец тут тоже всё своё дипломатическое мастерство приложил. Что-то говорил про разработки топлива из растительного сырья, что это очень бы помогло Болгарии в перспективе отказа от углеводородов.