Минус двадцать градусов по Кельвину

— Понятно, — нахмуренно ответила Мира, прикусив ноготь. — Ладно, я подожду.

— Да не надо ждать! — несколько разгневался я. — Ну честное слово, вы две меня как приз в своих играх используете, раздражает уже! А еще эти отношения, черт возьми! Мне что, ледяной член наморозить, чтобы вас удовлетворить?!

Мира на меня серьезно посмотрела, и вдруг фыркнула.

— Вообще–то, я имела в виду под «встречаться» именно встречаться, — начала она, но, увидев мою скептичную морду, еще раз фыркнула. — Да, как–то по–детски, согласна. Ладно, я поняла, тебе рано, а дальше посмотрим, — не слишком радостно, но все же улыбнулась она, вставая. — Счастливо, Грей. И спасибо за честный разговор.

— Погоди секунду, — решил уточнить я интересующий меня момент. — Мира, ты же используешь лучи тьмы?

— Ну да, ты же видел, — несколько недоуменно уставилась она на меня.

— Ну, мало ли, выглядит–то как луч, но всяко бывает. Слушай, есть у меня к тебе… Даже не знаю, разговор? — задумался я. — В общем, завтра с утра пораньше приходи в гильдию, у меня есть некоторая информация, которая не помешает в магии, — сформулировал я наконец.

— Ладно, хорошо, приду, — ответила Мира, удивленно смотря на меня.

На том и расстались, девчонка направилась в сторону их дома, а я побрел в гильдию пешком, на ходу обдумывая, как донести до лучевиков идею когерентного излучения. В гильдии сообщил мастеру, что хочу поделиться с ним и Мирой, с утра, информацией о возможном «усилении магии». На что последовал вполне серьезный кивок, ну а я направился к себе.

Поработал с Архивом, подумал, да и завалился спать. Учитывая, что всякой дичи мне не снилось, бургомистр Нинфеи окончательно был пожалован титулом «грибоварного самогонщика», правда, лишь с утра. Ну а прибыв спозаранку в гильдию, я был с ходу направлен официанткой в кабинет Мастера, мол, меня уже ждут.

— Здравствуйте, учитель Фуллбастер! — это вот так мою всунутую в кабинет гильдмастера морду встретили два тролля, исправно вскочившие с сидений.

— Здравствуйте, шпаньё, — почти не улыбаясь, справился я с собой, заходя в кабинет. — Так вот, хотел я вам рассказать об одном эффекте света.

— У меня тьма, — откапитанствовала Мира.

— Непринципиально, — отрезал я. — Свойства лучей тьмы такие же, как и у света, тут другой, — на секунду задумался я, — «цвет».

Создал из льда подобие доски и стал схемами объяснять, что свет — это множество маленьких частиц, но в луче — они ведут себя как волны. Нарисовал синусоиду, поверх еще несколько в другой фазе. И тут Мастер полюбопытствовал:

— Ну, возможно и так. А что такого, в том что они идут вразнобой?

— Смотрите, Мастер, например, простой луч света, постоянно натыкается на пылинки и прочие непрозрачные преграды. А у нас еще и эфир, который так же есть везде, — понатыкал я точек на схеме. — Во–о–от, идет наша волна, — оставил я одну синусоиду, — и наталкивается на пылинку, ну или частицу эфира, сжигает препятствие, но теряет частичку энергии.

— А если волны идут не вразнобой, то они идут по прожженному первой волной пути, — начал понимать Макаров, на что я закивал. — А если вразнобой, то каждая волна прожигает себе новый путь, теряя гораздо больше энергии, — заключил он.