Музейная пыль

— Тогда, может, стоит обратиться в полицию?

Сказала я это исключительно от растерянности. Конечно стоило бы, причём уже давно — вторую неделю человек безвестно отсутствует. Но не мне же в самом деле было идти с заявлением! Кто я ему? Да меня слушать не станут, заявления о пропаже полиция в принципе принимает не особо охотно, а уж от брошенных девиц — и вовсе никогда. И обычно я понимала, почему они так поступают.

— Думаю, полиция уже в курсе, — вздохнул профессор, что-то зачёркивая в моей писанине. — И не только она.

— И что тогда делать? — вопросила я совершенно риторически, потому как понимала, что ни у меня, ни у профессора ответа на этот вопрос нет и быть не может.

Профессор поднял голову и внимательно посмотрел на меня. И мне отчего-то показалось, что у этого обычно такого лощёного, высокомерного и нудноватого типа вертелся сейчас на языке какой-то крайне язвительный ответ. Не слишком тонкий и оригинальный, зато совершенно человеческий. Ответ этот так и не прозвучал, но я и без того уже знала, что не такой уж профессор и аристократический сухарь. Бывал он и вполне нормальным человеком. Временами.

— Выяснили вы в «Инри» что-нибудь? — после небольшой паузы спросил профессор.

— Практически всё, что я там выяснила, вы уже прочли.

— Практически? — приподнял брови Лирс.

— Теперь я точно знаю, что Клод Брэн имеет ко всему этому отношение. Возможно даже, что он и есть организатор, — мрачно призналась я. — Но это всё так же недоказуемо.

— Клод Брэн?

Как-то странно прозвучал этот вопрос. Словно профессор это имя слышал не впервые, но раньше не предполагал, что оно каким-то образом связано с этой историей. Это меня несколько удивило: он же собирался разузнать насчёт верхушки «Инри».

— Первый вице-президент фонда «Инри», да, — на всякий случай уточнила я. — Вы его знаете?

— Нет, — задумчиво покачал головой профессор, закрывая папку и протягивая её мне. — Я интересовался владельцами, а не руководством. Но почему-то это имя мне кажется знакомым.

— Неприятный тип, — буркнула я. — Нужно мне переделать что-нибудь?

— Нет, только поправьте несколько формулировок. Да, и расчёты более подробно прокомментируйте, в комиссии будет полно идиотов.

Я не выдержала и улыбнулась. Вышло довольно криво из-за крайне мрачного в целом настроения, но всё-таки. Судя по всему, профессор тоже уже понял, что передо мной в обычном своём амплуа выступать бессмысленно и позволил себе немного расслабиться.

— В следующий вторник в это же время подходите, — добавил профессор. — И надеюсь, у вас уже будет вторая половина расчётов, чтобы начать работу над выводами.

— Подойду, — кивнула я, направляясь к выходу. — До свидания.

В голове настойчиво билась всего одна малоприятная мысль: подойду, если доживу. И я слишком увлеклась ей и остальным саможалением, настолько, что столкнулась в дверях с Оливией Беринг.