Кровь на черных тюльпанах

Отпуск журналист Себастьян Кардозу проводил в окрестностях курортного местечка Кайшкайш, неподалеку от Лиссабона, где в преддверии курортного сезона было безлюдно и он мог прогуливаться по пляжу, встречая лишь отдельных купальщиков.

Себастьян обычно останавливался в небольшом мотеле, на самом берегу моря. И хотя он снимал там комнату, но ночевал в ней, только если шел сильный дождь. Обычно Кардозу брал с собой спальный мешок и отправлялся около десяти часов вечера к морю. Устраивался в укромном месте между двумя громадными валунами и долго лежал на спине, слушая шум прибоя.

В такие минуты его обычно одолевали воспоминания. Он видел перед собой узкие, добела выжженные солнцем лиссабонские улицы на бедняцкой окраине, по которым он носился с ватагой мальчишек, школу при местной церкви. Но больше всего запомнились годы, проведенные в старейшем университете Португалии — Коимбре. Именно там, на филологическом факультете, у Себастьяна появилось желание писать. Он стал работать в факультетской газете, писать на темы, волновавшие студентов. Но продолжалось это недолго. Надзиратели из охранки Каэтану газету прикрыли, поскольку, по их мнению, в ней стали появляться опасные статейки. Кардозу уже был в это время на последнем курсе и усиленно готовился к выпускным экзаменам. После окончания учебы он надеялся немного отдохнуть, хоть на пару недель уехать с друзьями подальше от Лиссабона, а затем поступить на работу в одну из столичных газет, с редактором которой уже была договоренность. Но все обернулось иначе: Себастьяну пришла повестка из военного министерства. Это означало одно: служба в составе экспедиционного корпуса где-нибудь на территории португальской империи, изнурительные погони за партизанами, бесконечная жажда, усталость и злость на тех, кто послал в эту знойную страну защищать неведомо чьи интересы, на начальников, вечно подгоняющих тебя злобными окриками, и, наконец, просто друг на друга.

Так летом 1972 года 23-летний Кардозу оказался в ангольском городке Нова-Лижбоа, расположенном на юге страны. Какой пыткой обернулись для него проведенные там месяцы! С раннего утра и до темна отряд рыскал по саванне в поисках партизан из Народного движения за освобождение Анголы (МПЛА). Правда, в этом районе действовала и другая группировка — УНИТА, тоже именовавшая себя «повстанческой». Но у португальских солдат был строгий приказ — избегать столкновений с ней. О причинах появления такого распоряжения Себастьян мог только догадываться. Возможно, думал он, командование считает целесообразным сначала покончить с МПЛА, которое ведет активные боевые действия, а уже потом можно взяться и за УНИТА. Но правду Кардозу узнает позже, когда его переведут в Луанду в главный штаб экспедиционного корпуса.

Себастьян не зарекомендовал себя как «способный коммандос». Он отставал во время марш-бросков, вечно «мазал» по цели и вообще проявлял нерешительность, свойственную, по выражению капрала, «интеллигентскому отродью». А тут как раз в главном штабе понадобился грамотный секретарь, и Кардозу перевели в Луанду.

Там-то, работая в штабе, он и нашел ответ на вопрос, почему португальским солдатам приказано не трогать УНИТА. Как-то среди бумаг, переданных ему для подшивки в досье, он обнаружил письмо, адресованное командующему. Оно было подписано Жонасом Савимби — лидером УНИТА. То, что Себастьян прочел, смутило его до такой степени, что он долго не мог прийти в себя.