Ф. В. Булгарин – писатель, журналист, театральный критик [litres]

Очень характерными являются воспоминания Т. Бобровского. Он сам не видел Булгарина, но в свои мемуары включил изложение рассказа своего друга С. Быховца, который, проезжая через Лифляндию, предложил пожилому человеку, стоявшему у сломанной коляски, подвезти его. Когда Быховец обнаружил, что благодарный ему человек – это Булгарин, он сильно смутился, посчитав оскорбительным для себя ехать вместе с продажным журналистом и реакционером. Он даже хотел уступить ему коляску, чтобы только не иметь ничего общего с Булгариным. «Сидите, поедем вместе, когда вы меня узнаете, тогда убедитесь, что я не такой черный, каким меня рисуют», – сказал Булгарин. В беседе он блистал остроумием[1021]. Этот рассказ выразительно показывает, что еще при жизни у Булгарина сформировалась негативная репутация. Мемуары Боровского демонстрируют, что поляки не имели представления о настоящем Булгарине, а знали его только как ренегата и продажного журналиста, с которым лучше не иметь ничего общего.

Однако и после 1830 г. находились такие поляки, которые не обвиняли его в измене и ценили литературный талант. В большинстве своем это были литвины, которые разделяли его прагматический подход к жизни или считали правильными его политические воззрения. Хорошим примером является Адам Киркор, который в 1846 г. поместил в польском журнале «Атенеум» («Athenum») воспоминания о встрече с Булгариным: «День 27 декабря останется надолго в моей памяти. Я познакомился с человеком, имя которого звучит от Невы до Аракса, от Вислы до Иртыша. Говорю о Тадеуше Булгарине, знаменитом русском писателе, авторе нескольких сот томов, из которых более половины переведено на польский, французский, немецкий, английский, итальянский, чешский и шведский языки. Имя его принадлежит сегодня всей Европе. Его литературное влияние сегодня так сильно в России, что мнение его воспринимается публикой как приговор, а для пущей убедительности стоит добавить, что большая часть здешних литераторов является завзятыми его врагами»[1022]. Из этого отрывка видно, что даже в 1840-е гг. среди поляков были те, кто считал Булгарина авторитетной фигурой. Характерно также, что он представлен польским читателям как «русский писатель», а не как их земляк, пишущий на русском языке.

Несмотря на такие высказывания, у большинства поляков не было сомнений, что Булгарин является ренегатом и продажным журналистом. Такое мнение укрепилось после его смерти. В 1861 г. фрагменты «Воспоминаний» Булгарина были изданы под заглавием «Из мемуаров ренегата» с комментариями, которые не оставляли у читателей сомнений по поводу антипатриотического поведения Булгарина[1023]. В 1877 г. во влиятельном львовском журнале вышла статья о взаимоотношениях Булгарина и Лелевеля, в которой был сделан вывод, что известный польский историк быстро понял, что Булгарин является поляком только тогда, когда это приносит ему выгоду, и поэтому разорвал свои отношения с «литературным спекулянтом»[1024].