Контрабандисты Гора

У меня всё получилось замечательно. Мой побег удался!

Никто в подобной ситуации не мог бы знать точно, где он находился. Да это было и не важно. Всё, что мне было необходимо делать, это продолжать двигаться на запад, подальше от корабельного лагеря. Безусловно, у меня теперь не было никакой уверенности относительно расстояния до Александры, но я надеялась рано или поздно возвратиться к реке, пересечь её и пробраться на юг.

Всё шло именно так, как должно идти.

Я убежала.

Протянув руки, я через мгновение почувствовала под кончиками пальцев кору дерева. На ощупь это было туровое дерево. Мне очень хотелось, чтобы дождь прекратился, но не было ни малейших предпосылок к тому, что моё желание может исполниться.

Я была уверена, что теперь находилась далеко вне зоны, патрулируемой ларлами. К тому же, прежде чем пересечь линию вешек, я убедилась, что они надежно заперты в своих клетках. Это дало мне превосходную фору, как я и планировала. Я разминулась с ними. Я всё хорошо спланировала. Я оказалась умнее их, значительно умнее. Я даже догадалась бросить своё одеяло в чан для стирки. Конечно, в лесу было много опасностей. Ветка, отломленная штормовым ветром, могла упасть на голову. Валун, подмытый дождём, мог сместиться и скатиться по склону. Можно было даже упасть с какого-нибудь уступа, не заметив его в темноте. Но больше всего я боялась диких животных. У меня уже был опыт встречи со слином, но вряд ли они будут рыскать вокруг в такую ночь. Я была уверена в этом. Наверняка, вся их возможная добыча попряталась, пребывала в неподвижности в своих убежищах, не горя желанием высовывать нос наружу. Все следы были смыты потоками воды. Если кто-то где-то оставил свой запах, то дождь перепутал и смыл его. Конечно, длинная глубокая нора или защищённое логово, были бы предпочтительны в такую ночью по сравнению с рысканьем по лесу под проливными струями в бесполезных поисках отсутствующей добычи. Так что я решила, что вполне могу продолжать движение, несмотря на темноту. Двигалась я осторожно, часто выставляя вперёд руки, ощупывая ими мрак перед собой. Иногда ночную тьму вспарывала молния, на мгновение превращая ночь в яркий, холодный, пугающий полдень, правда, уже в следующий миг, с быстротой захлопнутой двери, я снова оказывалась в темноте, словно в закрытой комнате, комнате леса, без света, под проливным дождём, на пронизывающем холодном ветру, и оглушённая громом.

Однажды, я не удержалась от крика, когда молния ударила в дерево, огромным огненным топором расколов его пополам. Это произошло всего в нескольких ярдах справа от меня. Внезапно одевшееся в пальто огня расщепленное дерево было быстро погашено дождем. Спустя пару инов кромешная темнота снова поглотила лес и ничто не напоминало о случившемся.

Я продолжила свой путь.

Хотя я была утомлена и голодна, настолько голодна, что почти ослабла от голода, я заставила себя идти дальше и дальше, лишь бы оставить за спиной ещё одну десятую часть пасанга, лишь бы ещё ненамного отдалиться от ненавистной конуры и цепей корабельного лагеря, и от огромного, пугающего, таинственного корабля, беспокойно натянувшего свои швартовы, цель которого казалась неясной, но на котором, по различным причинам, столь многие боялись выходить в море. Мне удалось убежать вовремя, незадолго до его отплытия. Меня не будет на его борту, когда он спустится по Александре и распахнёт свои крылья, подставив их морским ветрам капризной, широкой, бурной Тассы.