Адские гончие

– Лили! – Борис обнял её, и она прижалась к нему своим маленьким, худым телом и заплакала.

– Братик, мне так одиноко без тебя! Почему ты не приходил так долго! Они хотели отправить меня назад, но я убежала! Почему они не разрешают мне остаться с тобой?! – бессвязно шептала она.

Борис взял её на руки, она почти ничего не весила. Щёки, руки, её платье было грязно, длинные волосы спутались.

– Не позволяй им разлучить нас! Ты ведь не бросишь меня!

– Лили, не бойся! Я договорился с Сая-сан! Она обещала мне поговорить с Королевой! Ты останешься со мной в любом случае! Если они не согласятся, мы просто сбежим! Если они найдут нас, мы будем сражаться!

– Братик!

Борис внёс её в квартиру, как свою невесту, Лилиана плакала, слёзы оставляли на её щеках грязные разводы.

– Я люблю тебя братик!

Не придумав ничего лучшего, он посадил её на свою кровать.

– Братик можно мне помыться? – шмыгая носом, попросила Лилиана.

«Чёрт! У меня нет никакой женской одежды!» – растерянно подумал Борис. Он смог найти только свою чистую рубашку, которая была безмерно велика для неё и чистое полотенце. С этим полотенцем на голове и одной просторной рубашке, Лилиана появилась на кухне, такая свежая, чистая и благоухающая, что Борис невольно застыл на месте глядя на неё. Лили слегка покраснела под его пристальным взглядом, и он сам разозлился на себя. «Что за чёрт! Она что гипнотизирует меня! Мне никогда малолетки не нравились!» – подумал Борис с раздражением, но вместо этого сказал:

– Звонила Сая-сан. Тебе разрешили пока остаться со мной!

– Что?! Правда?! – девочка задохнулась.

– Лили!

– Я так счастлива! – прошептала она, слёзы выступили на её глазах. Борис неловко сел рядом с ней и Лилиана вдруг бросилась ему на грудь и расплакалась.

– Ну, ты чего? Тебе это… поесть надо! – смущённо проговорил он, и пока она ела, Борис смотрел на неё. Она была маленькой и очень несчастной, она была слепой, но то, что он испытывал к ней, было совсем не похоже на жалость. Жалость вообще не была ему свойственна. Так что же он испытывал по отношению к этой девочке и почему так остро вдруг осознал, что ему, ему, а не ей будет больно, если она исчезнет из его жизни? Любовь? Но не мог же он так влюбиться в этого ребёнка? Раньше ему казалось, что он был влюблён в Настю, но когда расстался с ней, совершенно ничего не почувствовал, ничего даже близко похожего на это ощущение разрывающего его на куски при одной мысли о том, что больше никогда не увидит Лилиану. В этом нужно было разобраться, но ему было страшно копаться в себе, страшно было от того, что он уже понимал, что там раскопает.

– Чаю?

– Ага! – Лилиана размотала полотенце, и её светлые волосы плотной волной упали на плечи. Она тряхнула головой, словно отгоняя неприятные воспоминания. Она определённо была красива.

– Сколько тебе лет, Лилиана? – осторожно спросил Борис.

– Я достаточно взрослая! – безапелляционно заявила девочка, и её взгляд на секунду стал осмысленным, взглядом зрячего человека.