Вирус Кагуя: креатор

– Ты даже не представляешь, как я его ненавижу, – глядя на младенца, сказал мужчина.

– Кого? – испуганно спросила Брук.

– Ричарда. Он так много отнял у всех нас… У меня…

– Что он у тебя отнял, Дамиан? Мы все здесь, рядом с тобой, – возразила девушка.

Мужчина пристально посмотрел в глаза Брук и сказал:

– Тебя больше нет со мной.

– Понимаю твою обиду, я не была достаточно верной и стойкой, – виновато прошептала девушка.

– Что ты, такая добрая, помешанная на детях, любви и мире, нашла в этом выродке? – сокрушенно спросил Дамиан.

– Ты правда хочешь это знать?

Дамиан кивнул.

– В это сложно поверить, но у Ричарда большое любящее сердце. Он обращается с Евой, как со святыней. Это поразительно. С первых дней Ричард знал, что я люблю другого, видел, как притворяюсь, чтобы защитить детей, но не разозлился. Каждый день он со смирением и безграничной заботой доказывал, насколько сильно любит меня. То, что Микаэль твой воспитанник, не помешало ему наладить с ним отношения. Только человек с большим сердцем способен растоптать свою гордость, наступить на горло ревности, забыть обиды и вымаливать прощение.

Услышав, как восхищается Ричардом Брук, Дамиан потерял самообладание. Он встал с кровати и с вызовом спросил:

– Значит, я должен простить тебя?

– Меня можешь не прощать. Спи отдельно, не разговаривай, даже не смотри в мою сторону. Прости моих детей! Да, они не твои, большая их часть родня Ричарда. Но они в этом не виноваты. Неужели ты думаешь, я не вижу, как брезгливо и пренебрежительно ты относишься к Даниилу? Он для тебя комок биологического материала. А Ева! Моя любимая дочь. Когда-то ты баюкал ее по ночам, а сейчас проходишь мимо, словно она еще один предмет мебели. Ты даже к Микаэлю охладел, – умоляюще проговорила Брук.

Дамиан посмотрел на чмокающего Даниила и отвернулся.

– Ты любишь его, – бесцветным голосом сказал мужчина.

Брук отошла и замолчала. Дамиан стиснул зубы так сильно, что на челюсти проступили жилы.

– За все время общения с тобой я понял одно. Мужчина любит детей настолько, насколько влюблен в их мать. Я не Креатор. Меня не умиляют розовые щечки и чмоканье. Я любил тебя и поэтому полюбил Микаэля. Еву ты родила не по собственной воле, это позволило принять ее в семью. Но этот… – Дамиан с отвращением указал на младенца.

Сердце обожгло ужасающей болью.

– Ты озверевшая черная тень того Дамиана, которого я полюбила, – дрожащим голосом прошептала Брук.

Она взяла на руки младенца и вынесла из комнаты. Для девушки не было ничего важнее детей, ведь она была Креатором.

Всю ночь Брук зябла и куталась в тонкое покрывало. Она старалась согреть Даниила, лежа на узком неудобном диванчике, и думала о том, что Дамиана больше нет. Даже в тот день, когда люди Наоми взорвали Изолятор, Брук не тосковала по нему так сильно. От разочарования больно сдавливало грудь. Дамиан больше не любит ее. Как легко ревность извратила те теплые чувства, что наполняли жизнь семьи счастьем. Одновременно с пониманием утраты зрело сознание необходимости перемен.