Северные амуры
- Автор: Хамматов Яныбай Хамматович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Китап
- Переводчик: Виталий Василевский
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Северные амуры». Краткое содержание книги:
Роман написан по мотивам башкирского героического эпоса и по архивным материалам.
— Видишь, агай, я ведь не все знаю, не обо всем при мне в Главной квартире говорят, — тоже вполголоса сказал Кахым. — Но, судя по громогласным заявлениям генерала Беннигсена, император Александр и не помышляет о замирении. Наоборот, он жаждет победы окончательной и бесповоротной и заключения мира в Париже. Петр Петрович Коновницын хмурится, отмалчивается.
Буранбай закручинился, сказал вздыхая:
— Едва пошли в полках разговоры о мире, я взял и написал Тане в деревню — скоро, мол, приеду за тобой. И получится, что я ее обманул.
— Зря ты, агай, затеял эту историю, — сказал Кахым. — Конечно, мне, молодому, неудобно так тебе говорить, но если ты сам начал…
— А если я полюбил? — с обидой спросил Буранбай, откинувшись в седле и сердито посмотрев на Кахыма.
— Любовь любовью, а надо еще учитывать, агай, что Таня — девушка крепостная, — рассудительно сказал Кахым: он теперь зачастую удивлял знакомых и даже друзей не по его возрасту умными словами в беседе. — Захотят ли хозяева-помещики продать ее тебе?
— У меня жалованье войскового старшины — насобираю денег.
— А ее отец-мать? — терпеливо продолжал Кахым. — Таня православная, а ты, агай, нехристь, басурман.
— Таня перейдет в нашу веру!
— Сомневаюсь! Не слышал я что-то, чтобы русские девушки принимали мусульманскую веру, зато уж башкирских, калмыцких, киргизских офицеров православных — уйма!.. Да твой командир майор Лачин — крещеный. Крестились-то его родители, видишь, как давно это было.
— Тогда я свою золотоволосую украду! — лихо воскликнул Буранбай.
— И куда ты с нею денешься? — горько спросил Кахым. — Увезешь в аул, а там по жалобе помещика, по приказу Волконского, тебя и арестуют. Значит, погубил и себя, и Таню.
— Что же мне делать? Отказаться от золотоволосой? — Обычно самоуверенный старшина растерялся.
— Не знаю, агай, не знаю. И вообще в сердечных делах советовать наивно… У тебя же осталась любимая на Урале?
— То было и быльем поросло. Нет, до встречи с Таней я ее крепко любил, верно любил. А сейчас… — И он низко опустил удалую голову воина, поэта и музыканта.
Кахыму было жаль его, так и подмывало покривить душой, сказать, что, дескать, все образуется, но он промолчал.
— Спасибо, кустым, — Буранбай остановил коня. — Ты поступил по-джигитски, по-нашему. Пусть Аллах спасет тебя в военных передрягах. Я понимаю, что иначе ты со мною говорить не мог. — И он протянул Кахыму руку.
С волнением, с сочувствием Кахым пожал его могучую руку — он и любил Буранбая, и уважал глубоко за волшебный дар песенника и кураиста.
Они разъехались. Кахым пустил иноходца резвой рысью, крикнув ординарцу, чтобы держался поближе. А Буранбай бросил поводья, и конь, чуя настроение всадника, зашагал обратно в лагерь полка размеренным шагом, дробя с хрустом ледышки на дороге.
В дороге на Буранбая всегда нападала тоска, и, чтобы побороть ее, он начал бормотать — слагать песню о золотоволосой:
18
На границе казачьи полки занимались разведкой, сбором по лесам и деревням отбившихся французов. Пехота, артиллеристы, саперы, гвардия наконец-то получили передышку, скоротечную, правда, но столь долгожданную.
В эти дни фельдмаршал продиктовал Коновницыну приказ, тщательно подбирая слова, желая вложить в них свою безмерную любовь к русским солдатам:
«1) Принять все необходимые меры к укреплению здоровья нижних чинов, укрепляя силы их доставлением хорошей пищи и спокойного расположения на квартирах.
2) Привести в полный порядок обмундирование солдат.
3) Собрать из обозов всех строевых нижних чинов, всех отставших и в командировках и присоединить их к своим полкам».
Нижними чинами тогда назывались рядовые солдаты.
Верил ли фельдмаршал, что нижние чины спокойно расположатся на квартирах, что интенданты подвезут хорошую пищу, что солдаты успеют привести в полный порядок те рубища, какие еще по привычке назывались мундирами?..
И Коновницын, аккуратно записав приказ, чтобы передать его писарям, тоже не очень верил, что требования Михаила Илларионовича выполнимы, но горячо желал хоть как-то подкормить солдат, расквартировать их по деревням, отмыть в банях, залатать их лохмотья.