Безумие на двоих

− Ты что-то хочешь ещё купить?  − терпеливо к моему молчанию спросила она.

− Хочу, − выговорил, притягивая её к себе ближе, и в самые губы − мне тоже захотелось тебя поцеловать, − ещё ближе, − безумно…

Я прижался к её губам, сначала мягко − только на одно лишь мгновение, а дальше с невозможностью оторваться бросил пакет в снег под ногами и обхватил её лицо обеими руками жадно проталкиваясь в её охнувшие губы, углубляя поцелуй с ощущением невыносимой тоски, кажется целую вечность не чувствовал вкуса её сладких губ.

Я воспарил, когда она с готовностью начала отвечать мне, сжимая в руках ткань моего пальто и вступая в огненное танго с моим ненасытным языком.

Мы оба тяжёло дышали, когда, наконец, прекратили это прилюдное безумие поцелуя, а я натягивал соскользнувшую шапку и приглаживал моими руками спутанные волосы, Мира неподвижно стояла передо мной, позволяя мне проделывать все эти манипуляции с её внешним видом, крепко держась за мои предплечья.

− Спасибо, − вдруг сказала она: я подобрал пакет и, сцепляя наши пальцы, продолжил наше молчание.

− За что?

− За то, что исполнил моё желание, − она опустила голову, а её щёки смущённо заалели не от холода.

− Мне самому захотелось тебя поцеловать, мне всегда хочется тебя целовать и не только целовать…

Взгляд сестры на миг просиявший озорным блеском погас, она быстро отвернулась от меня. Дальше мы  шли молча, только спустя какое-то время старательно избегая знакомых лиц, Мира как будто вернула себе некоторую лёгкость и по-детски стала размахивать нашими сцеплёнными в замок руками, изредка одаривая меня смущённой улыбкой и розовыми щеками.

Нам по пути попалось и несколько особенно усердных автолюбителей, устроивших своим машинам настоящую экстрим-прогулку по заснеженным дорогам, и в такие моменты Мира ловила мою ответную ей улыбку:  мы шагали пешком.

− Не хочешь поиграть в прятки? − предложил я весело, вспоминая нашу снежную игру в прошлом году.

Мира довольно рассмеялась, с задором посмотрела на меня с секунду, а затем снова нахмурилась, словно бы ей стало больно видеть моё лицо, внутри что-то настойчиво защемило, и я тяжело вздохнул.

− Не обижайся. Просто не хочется, − она старалась говорить мягко, успокаивая меня, ободряя сигнальным тройным пожатием моих пальцев, ещё крепче вцепившихся в её руку.

− Всё ещё не хочешь говорить? − вполголоса спрашиваю, еле вынося её недоговорённость.

Она однозначно мотает головой в ответ, но вслух произносит совершенно другое:

− Не выдумывай. Просто не хочу.

Я смиряюсь с её ответом и на этот раз, вечером намереваюсь поговорить с Мирой серьёзно.

− Хорошо, − соглашаюсь в который раз, уступая тишине между нами.

Несмотря на переменчивое настроение Миры, мы прекрасно провели день, прогуливаясь по окрестностям города. Свежий снежный воздух заполнял лёгкие и мы после пререкания насчёт невинных пряток поиграли с Мирой в «дыши − не дыши», громко и заливисто смеясь не выдерживая и тридцати секунд с задержкой дыхания. Каждый раз Мира задерживала его на чуть дольше, чем я и, в конце концов, не выдержав такой несправедливости, я выпил её глоток воздуха наглым поцелуем. Ожидая неминуемой расправы из-за своего жульничества, я покаянно отстранился первым, но моя победительница молчаливо одарила меня хмурыми бровками, а затем в мой приоткрытый рот, готовящийся извергнуть нелепые извинения, скользнул её проворный язычок, успешно затыкая меня.

Мы целовались долго и страстно, а потом снова гуляли, а потом снова целовались и снова гуляли и так по бесконечному кругу, поэтому вернувшись домой с пакетом конфет и сгущёнки, который за весь день я никак не выпустил из рук, я глупо улыбался и голодным взглядом следил за сестрой.

Мы вместе отправились в баню, предварительно затопленную донельзя, но пробыли там не больше пятнадцати минут: сильный жар был не по душе Мире с самого начала и все мои грязные мысли о совместном парении взвились вверх влажным паром.

Я почти благополучно забыл о тревожащих сестру мыслях, когда мы легко поужинав бутербродами с рыбой, отправились в постель. Мира сразу же прильнула к моей щеке с целомудренным сестринским поцелуем, а затем, обвившись вокруг меня виноградной лозой и елё слышным «Спокойной ночи» закрыла глаза.  Тревога вернулась.

Её близость всегда будоражит меня, я воспламеняюсь как спичка и сейчас, не было никаких исключений, я попытался ёрзать, но Мира так крепко вцепилась в меня, что попытайся я изменить позу и хоть как-то облегчить своё положение, непременно разбужу мгновенно спустившуюся в сон сестру, чего делать совсем не хотелось. Я осторожно выдохнул, даже громким дыханием боясь потревожить её  хрупкий сон, Мира безмятежно улыбалась в своих грёзах, а я просто хотел быть там вместе с ней, хотел быть рядом с ней здесь.

Промучившись неизвестно сколько времени, мне тоже удалось скользнуть в сон и проснулся я неожиданно и не утром. За окном серела ночь: белоснежное покрывало снега не давало воспользоваться тёмной половине суток правами повелительницы тьмы, место рядом со мной пустовало и успело остыть.

Миры рядом не было.

Я откинул одеяло и опустил ноги на ковёр бесшумно пробираясь сквозь темноту в блаженных поисках сестры. Из кухни доносилось уютное потрёскивание дров в печке, но свет оставался выключенным, я хотел пройти мимо, не разглядев в темноте Миру, но её голос остановил меня, она не могла увидеть меня, я не успел дойти до проёма дверей, значит, она говорила по телефону. Неприятное чувство, что я подслушиваю, врезалось в мозг и исчезло, я просто мог сообщить о своей невинной проделке Мире, и она придумает после как меня можно наказать. Подобного рода идея повеселила меня, и я облокотился о стену, прислушиваясь к голосу сестры.

− Да. Давай встретимся на следующей неделе. Как только я вернусь в город.

− …

− Нет-нет. Пожалуйста. Я просто хочу встретиться с тобой. Не могу больше так.