В ней жила птица

 -Дай и мне хлебнуть, зябко.

 Удивился? Скорее, нет. Уже ничем она его не могла удивить. Не оборачиваясь, протянул бутылку. Анечка села рядом. Поверх японского кимоно на ней была шерстяная шаль.

 -Ты меня осуждаешь?

 -Нет.

 -Знаю, что я дрянь.

 -Еще какая.

 Вдруг эмоции вырвались наружу.

 -Для чего ты все это со мной сделала?! В чем я перед тобой виноват?! Ты понимаешь, что я тоже живой человек?!

 -Три вопроса сразу, на которые у меня нет ответа.

 Взглянул ей в глаза. Птиц в них он не заметил. У нее были глаза печальной, растерянной собаки, которую бросил хозяин. Сразу захотелось обнять Анечку, прижать к сердцу и все ей простить. Но он знал, что так уже никогда не поступит.

 -Ладно, я пошла, – сказала она. Поставила бутылку на снег, так и не сделав ни глотка. -Да, картина с Камиллой ломаного гроша не стоит. Грубая мазня, а не подлинник. Моне никаких копий с "Японки" не делал.

 -Почему же сразу не сказала Паше?

 -Дура потому что.

 Он не нашелся, что на это сказать.

 -Кстати, в Европе аномальные холода, каналы в Венеции замерзли, – перешла вдруг она на другую тему.

 -Когда-нибудь оттают. Иди, буди своего Пашу.

 -Он уже не проснется.

 -Почему?

 -Умер.

 Заныла шея, свело сначала правую ногу, потом левую. Что-то гигантское летело на него с горы.

 -Как умер? Зачем?

 -Сорок таблеток бензодиапезина с вином, без вариантов. Проверено. Пульса уже нет.

 -Ты бредишь?

 -Оставьте меня все в покое.

 Она встала. Поправила шаль, повела крупными плечами, сделала шаг в сторону дома.