Человек, который умер дважды [litres][The Man Who Died Twice]

За ними тащится вполне довольная собой Поппи в наушниках. Это компромисс: Поппи обязана не выпускать Дугласа из виду, но так Дуглас может свободно разговаривать с Элизабет.

– Самое рутинное дело, – рассказывает Дуглас. – Мы отсняли все, что нужно отснять, вскрыли все, что следовало вскрыть, и отправились восвояси. В доме Ломакса провели не больше получаса. Он редко его покидает, так что пришлось поторапливаться.

Элизабет на мгновение останавливается, чтобы с высоты полюбоваться Куперсчейзом: крышами, озером, холмистыми лугами. На вершине холма – кладбище, где лежат монахини, в течение сотен лет владевшие этими местами. Поппи, держась позади, тоже замирает, разглядывая этот же вид.

– И что, где-то напортачили?

– Не скажу, что напортачили, но через два дня по определенным каналам пришло сообщение. Мартин Ломакс вышел на связь.

– Да неужели? – удивляется Элизабет, возобновляя прогулку. – Ты продолжай, продолжай.

– Говорят, рвал и метал. «Вы нарушили границы владений, права человека, вопиющая беспардонность – стрельба из всех орудий. Пущу кишки на подтяжки…» Ну, тебе такое знакомо.

– А как он узнал, что это МИ-5?

– Да сотня вариантов. Трудно оставить вещи точно там, где брал, ты же понимаешь. И какой взломщик уйдет, ничего не прихватив? В наше-то время – только мы с тобой, милая.

С вершины холма, где застраивают последний участок Куперсчейза, доносится шум. Дуглас останавливается под старым дуплистым дубом. Похлопывает по стволу.

– Превосходный тайник для связи, а?

Оглядев дуб, Элизабет соглашается. Тайников она повидала много, по всему миру: за расшатавшимся кирпичом в стене, на крючках под парковыми скамейками, в залежавшихся томах в книжном магазине – всюду, где один агент может что-то спрятать, а другой достать, не вызвав подозрений. Это дерево идеально подошло бы, где бы ни понадобилось – хоть в Варшаве, хоть в Бейруте.

– Помнишь то дерево, что мы использовали в Восточном Берлине? В парке? – спрашивает Дуглас.

– В Западном Берлине, но да, помню, – кивает Элизабет. Она десятью годами старше, а память лучше. Эта победа – за ней.

Закончив восхищаться дубом, Дуглас продолжает:

– Так вот, Ломакс орет во все горло, припирает нас к стенке, поскольку нам там быть не полагалось, и он знает, что мы об этом знаем, а потом выкладывает бомбу.

– Бомбу?

– Бомбу.

– Из-за этой бомбы ты здесь и оказался?

Дуглас кивает.

– В общем он, Мартин Ломакс, палит из обоих стволов, перезаряжает и вдруг выдает: «Где мои алмазы?»

– Алмазы?

– Хватит повторять за мной каждое слово, Элизабет. Что за ужасная у тебя привычка! Как и эти твои измены.

– Так что там с алмазами, Дуглас? – не сбившись с шага, спрашивает Элизабет.