Точка Немо [litres, оптимизирована обложка]

В контейнерах новичков Земли Немо ждал накрытый стол: водоросли, немного рыбы, вода — вот и все угощение. Когда они поели, каждого осмотрел доктор по имени Дитмар — немец, который как бы олицетворял вообще все стереотипы о своих соотечественниках: четкий, точный, равнодушный, высокий блондин. Альваро, как врач, успел оценить его больше прочих — и на взгляд Альваро, который к тому же сам по себе был «сложным» пациентом с травмой руки, Дитмар был крепким врачом общей практики. Так оно и было — Дитмар, человек родом из Фрайбурга, из того самого, что в Черных Лесах, и правда был врачом довольно высокого, пусть и провинциального уровня. Главное, что понял Альваро об осмотре — у всех них пытались найти следы каких бы то ни было инфекций, и Дитмар делал упор именно на это — его интересовали жар, сопли, дыхание и проявления SARS-27|3, которые, как известно, характерны еще и высыпаниями на коже или красными пятнами. К счастью путников, ни у кого из них следов последней пандемии ни на коже, ни в легких не было.

Тех, кто прошел осмотр, сразу же отправляли дальше — на самое странное на свете интервью. Франклин, которого путники уже видели, на сей раз задавал всем вопросы, которые касались всего на свете — от геополитических изменений до экономики, от спорта до науки. Отчасти Франклин собирал информацию о последних событиях в мире, отчасти искал подтверждения уже известных ему новостей. Приведу набор фактов, которые сообщил ему Чепмен, который, кстати говоря, обладал незаурядной памятью и смог почти дословно произвести диалог. Сам же диалог опустим — он здесь не совсем нужен и даже скорее неуместен. Вот факты: президентом США снова стал Трамп, на этот раз Трамп-младший, который разбил на выборах Камалу Харрис, первую женщину на этом посту, которая выдвигалась на второй срок. Но рейтинг и влияние демократов критически упали после всеобщего отрезвления и разочарования BLM и ЛГБТ-повесткой.

Китай на пике экономической стагнации, вызванной демографической ямой, для поднятия популярности КПК, наконец, стер с лица земли пару тайваньских городов и присоединил Тайвань целиком. За что поплатился и Шанхаем — его уничтожил впечатляющий воздушный флот противника, и последними остатками экономики — на войну ушло куда больше средств, чем рассчитывало материковое правительство, а новая волна санкций фактически закрыла Китаю доступ на западные рынки. Гонконг на этом фоне попытался отделиться, но восстание, которое назвали «бунтом программистов», быстро сошло на нет: основные удары бунтарей наносились из офисов, откуда они рушили китайское ПО, в том числе и военное, но солдат со штыком по-прежнему сильнее программиста с компьютером. Индия наконец завершила программу «2000 дней перехода» и стала не просто конкурентом Китаю, а вообще главным партнером для США и ЕС.