Защитница веры [litres]

И я начала с самого начала.

С того момента, как помнила свою жизнь, ту, настоящую жизнь. Рассказывала про маму и про отца, про то, как его не стало, и про то, как через пару лет нам пришлось переехать. Про свой первый класс, про то, как мама сшила мне платье на новогодний утренник. Про школу, про университет, про знакомство с Олей. Про первую настоящую любовь и то, как больно было потом. Про работу, про новую квартиру, про то, как отправила маму отдыхать к морю. Про все, что мой отец, мой настоящий отец должен был бы знать, будь он жив в моем родном мире.

Король не перебивал. Он сидел и слушал с непроницаемым лицом, только неровные отблески огня иногда сверкали где-то в глубине его глаз. Но он молчал, и я продолжала говорить. Про свое стремление к лучшему, про работу в «Вермине», про все трудности, с которыми я там столкнулась. Про бизнес-план. Про вечер у Оли. Про кошмар, в котором я видела его дочь и ту, что угрожала ей. И про свою смерть и последующее пробуждение здесь.

– …а эти бумаги… Я пыталась успокоиться. Пыталась настроиться на разговор с тобой… с вами. И делала то, что умею лучше всего, но, видимо, и тут я недостаточно хороша. Оно не сходится, все не сходится, и мне надо потратить несколько месяцев, чтобы понять, верно ли это. Я сначала просто из любопытства… а потом просто хотела понять и помочь, потому что я не знаю, не знаю, что теперь делать и что со мной будет… – Чувствуя, что срываюсь на позорные слезы, я почти до крови закусила губу и замолчала, утыкаясь взглядом в пол.

Мужчина в кресле шевельнулся, чуть меняя положение. А затем в полумраке кабинета прозвучал его тихий голос:

– Как зовут твою мать, дитя?

– Изерда. Изерда Алоновна. – Я подняла взгляд на короля и, увидев замешательство на его лице, пояснила: – У нас так принято. Есть имя, есть фамилия – это как род, и есть отчество – оно по имени отца дается. Имя моего дедушки – Алон.

Король напротив медленно поднялся из кресла, не сводя с меня тяжелого, пугающего своей задумчивостью взгляда. Он обошел стол и остановился рядом со мной.

– Я вижу, что ты веришь в то, что говоришь. Но это еще не значит, что все это – правда. Что с моей дочерью?

– Я не знаю. Оля… Она сказала «мы постараемся тебя найти», но кто эти «мы» – я не знаю. Я могла бы соврать, но знаю только то, что там вашей дочери, очевидно, безопаснее, чем здесь.

Мужчина кивнул, сел на край стола, сдвинув записи, и еще раз внимательно меня оглядел.

– Вчера Эвелин сказала, что умрет, но замуж за убийцу и узурпатора не выйдет. Она никогда не обладала магическим даром, даже зажечь светильник для нее было непосильной задачей, но ее мать была исключительной женщиной. Изерда обладала даром провидения, но призналась мне в этом только после свадьбы. У нас считается, что магические силы для особы королевского рода – не самое лучшее приданое. Дочь их не унаследовала, как я думал, по крайней мере, ни одна проверка у нее так и не нашла их…

Нервно облизнув губы, я пыталась понять, к чему ведет король, но в моей голове крепко засели его слова о магическом светильнике.