Прости, я притворялся

– Мия, запомни: иногда с людьми нужно быть жестокой. Для их же пользы.

– Я не умею.

– Учись.

Я тряхнула головой и только собралась отшутиться, как заметила за диваном бутылку из-под пива. Под ложечкой похолодело. Вот, значит, зачем папа держит дистанцию, – чтобы я не уловила запах алкоголя.

Папа проследил за моим взглядом и тут же напрягся.

– Это всего лишь пиво, Мийчонок. Имею же я право хоть немного расслабиться после работы?

– В прошлый раз ты тоже начал с пива.

– Сейчас совсем другое. Я не собираюсь снова начинать.

Я поднялась с дивана и отошла к окну. Грудь словно в тисках сдавило, голова стала ватной от дурных предчувствий.

– Не надо делать такой трагический вид! – рассердился папа. – Я всего лишь бутылочку пива «раздавил», а не валяюсь тут в отключке.

– Ты не пил четыре месяца восемнадцать дней, – тихо констатировала я.

– Что? – На папином лице проступила досада. – Ты считаешь, сколько я не пью? Каким образом? На календаре дни зачеркиваешь?

– Мне не нужен календарь.

Он начал хорохориться:

– Мия, не раздувай из мухи слона.

– Но ты ведь обещал, что больше ни капли!

Мои слова его задели. Папа переменился в лице, решительно поднялся с дивана, но тут же неуклюже шатнулся. Я уставилась на него с ужасом.

– Это колени, – тихо сказал папа. – Побаливают.

Я не ответила, просто отвернулась, чтобы он не заметил выступившие на моих глазах слезы.

С тех пор, как умерла мама, у папы проблемы с алкоголем. До этого он пил только по праздникам, да и то мало, а теперь вот периодически уходит в запои. Со смертью мамы, вообще, многое поменялось. Самое ужасное – то, что папа перестал рисовать. Совсем. Первые несколько месяцев после похорон я еще надеялась, что он снова возьмется за кисть, но потом эти надежды полностью исчезли. Папа говорил, что краски напоминают ему о маме. Стоило ему оказаться перед мольбертом – на него накатывало черное тягучее отчаяние. Только физическая работа позволяла ему хоть немного забыться, потому папа пошел работать на стройку. Именно там он впервые запил.