Единственная для Хранителя Закона

— Это важно, — серьезно сказала моя малышка, и я пошла.

Столовая олицетворяла собой фразу «бедненько, но чистенько»: серые крашеные стены, несколько простых, но приятных акварелей и длинный стол, покрытый синей скатертью. А вот стулья были уже разномастные.

— Доброе утро, — произнесла я и чуть склонила голову.

Деми повторила за мной в точности и тут же села рядом с какой-то ужасающе худой женщиной.

— А вы научите меня рисовать? — непосредственно спросила моя малышка. — Это ведь ваши акварели на стене? Меня зовут Деми, а мою маму Эйлин.

Я поспешила сесть рядом с дочерью, чтобы успеть пресечь фонтан ее дружелюбия.

— Очень приятно, — тихо сказала женщина. — Меня зовут Карин.

Больше она не сказала ничего. Так и сидела, сгорбившись и глядя себе в пустую плоскую тарелку.

Но Деми ничуть не огорчилась таким сухим ответом. Она принялась осматриваться, поглаживать кончиками пальцев скатерть и всячески выражать миру свое прекрасное настроение. А я, невольно проследив за взглядом Карин, заметила, что в центре плоской тарелки имеется какая-то магия. Маячок? Совершенно непонятно и, главное, как-то бессмысленно.

— Мамочка, а куда ты смотришь? — спросила Деми.

И я, показав пальцем на загадочное заклятье, пояснила:

— Тут есть немного магии.

Дочка ничего не успела ответить: в столовую влетела вереница глубоких тарелок, до краев наполненных кашей. И в один момент эти кашеносцы опустились ровно в центр своих плоских тарелок.

— Так вот зачем это нужно, — глубокомысленно произнесла я.

Каша была куда вкусней, чем вчера. В ней даже попадались мясные волокна.

— Хотите?

Обернувшись на голос дочери, я увидела, что оно пододвигает свою тарелку Карин.

— Я уже наелась, — добавила Деми.

— Отдай маме, — тихо сказала Карин.

А я, зная, что Демельза никогда и ничего не делает зря, только покачала головой.

— Вам проще согласиться, Карин, Деми может быть крайне упрямым ослёнком.

— Да, — гордо подтвердила дочь.

И Карин, чья тарелка уже опустела, подтянула к себе предложенную добавку. И в этот момент я увидела, что от ее правой кисти практически ничего не осталось!

— Это мой предпоследний день здесь, — тихо сказала женщина. — Кто возьмет калеку на работу?

А мне стало понятно, отчего акварели, украшающие стены, выглядят так неряшливо. Профессионально и неряшливо одновременно.

— Рабочий поселок?

— Они не берут ни стариков, ни калек, ни детей, — покачала головой Карин.

Деми хлюпнула носом, и женщина тут же принялась утешать ее, убеждать, что все будет хорошо. И что она не пропадет, особенно с такой доброй мамой.

А я уже понимала, ради чего Деми притащила меня в столовую. Кажется, она уже выбрала себе няню. Когда же я пойму, как работает ее дар? И не приведет ли он мою дочь к сумасшествию? Все провидцы, которых я видела, были безумны! И все как один пророчили ветреный венец. Даже смешно, если честно.

— Карин, вчера я нашла работу, — тихо сказала я. — Но до первой выплаты далеко. Сейчас я могу предложить вам только пять сагертов. После — те же пять и крышу над головой.