Сады и пустоши

Надо сказать, когда я познакомился с реальной историей дачи, — что в основе был некто, кого взяли за шкирку и посадили, и это был отъем собственности, — меня царапнуло. Не в том смысле, что жаль бывшего председателя, а в том, что миф первозданной родовой собственности испорчен. Но, с другой стороны, сама история помогла мне лучше понять деда: по своей натуре брутальный баскак из тех, кого до сих пор с ужасом вспоминают.

Ордынский баскак. Брал, отбирал, сажал, присваивал.

Сегодня рейдеры не воспринимаются как «право имеющие». А мой дед действовал как «право имеющий».

О Шаповалове на редкость мало упоминаний в интернете. Если набрать в поиске его данные, что он был директором Малого театра, то сразу выплывает красивая яркая фотография мраморной доски с Новодевичьего кладбища.

Можно найти список директоров Малого театра от даты его основания, где он фигурирует. Можно найти упоминание его диссертации, но самой диссертации нет, есть ссылка на архив. Диссертация у него по истории Малого театра. Там, на минуточку, 10 томов формата А4, напечатанных на машинке. Я, правда, этот труд никогда не читал. Но у нас было очень много книг по театру. Софоклы, еврипиды, эсхилы. Многое было ему подарено. Например, книгу «2000 лет армянского театра» ему подарил автор-армянин со своим автографом. «Батый» Яна тоже с автографом деду.

Как-то я целый год прожил, продавая через Шварцера автографы Сталина. Один автограф у меня сохранился, но не Сталина, а Михоэлса25. Михоэлс писал моему деду с просьбой содействовать открытию театра унижено и со множеством расшаркиваний. Дед считался одним из главных антисемитов в большом культурном пространстве, и вот Михоэлс ему писал.

В Израиле специалисты, занимающиеся историей Малого театра, Шаповалова хорошо знают.

Однажды у меня приключился забавный эпизод. Мы продавали дачу и покупали квартиру. Ходили по разным предложениям, и вот зашли в район Нового Арбата, Кутузовского — перед мостом, где старые сталинские дома, может даже и досталинские. В двух шагах от английского посольства. Угловое здание, через арку во двор. Большая квартира с трещиной в стене и, насколько я помню, камином. И хозяйка, которая приехала из Израиля продать квартиру умершей сестры.

Оказалось, что она занималась театральной культурой, написала книгу о Чехове как об антисемите. Насколько я понял, она вообще специализировалась на антисемитизме в русской культуре. И заговорила о Малом театре, о том, какой Чехов антисемит. А я возьми да и скажи, что моя семья тоже имеет отношение к Малому театру. Она на меня очень внимательно посмотрела и спросила, кто это у меня имеет отношение. Я говорю, что дедушка директором был одно время. «А как его зовут?» — и у нее взгляд сразу стал колючий. Я понял, что у нее в голове вертится правильная фамилия: прикинула мой возраст и время, когда мой дед мог быть там. А все фамилии-то наперечет: после деда был Царев. И ясно, что я не родственник Царева. Я понял, что если хочу продолжать разговор о покупке квартиры, то надо от этого как-то уйти. Предложил ей сменить тему, стал книжки смотреть.