Актрисы старой России. От Асенковой до Комиссаржевской
- Автор: Шахмагонова Александра Николаевна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8092-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Актрисы старой России. От Асенковой до Комиссаржевской». Краткое содержание книги:
Любовные коллизии показаны на фоне творчества знаменитых служительниц Мельпомены, страдавших в XIX веке от предрассудков светского общества, ограничивающих их свободу при выборе спутника жизни.
Макшеев потом не мог вспомнить, что он говорил, вряд ли могла доподлинно запомнить и Надежда Васильевна Самойлова.
Он вручил букет, наверно, самый великолепный из всех, что она видела в тот вечер, хотя и другие старались, не скупясь, удивить её.
— Позвольте, позвольте видеть вас, говорить с вами…
— А я и не запрещаю, — улыбнувшись, сказала Самойлова, а сама подумала: «Вот так дела. Жених не видит такого поклонения, а то бы…»
Она не успела додумать, в чём бы заключалось это «а то бы», потому что новая волна почитателей всё смешала и всё закружила.
Макшееву оставалось скромно удалиться. Зеленский встретил его в вестибюле.
— Ну что, о встрече договорился?
— Она сказала, что не запрещает! Но почитатели не дали назначить.
— Не запрещает? — услышали они голос офицера своего полка, тоже побывавшего на бенефисе. — А я вот слышал, что замуж выходит Надежда Самойлова.
— Замуж?
— Замуж! За богатейшего помещика. Как его там… За Коровкина.
— Может, за водевилиста Николая Коровкина? — спросил Зеленский, прекрасно знавший и репертуар театров, и имена наиболее популярных драматургов, музыкантов и водевилистов.
— Точно! Но и другое верно — он сын очень богатого помещика. Так что эта птица-тройка умчалась!
Макшеев приуныл, но Зеленский поблагодарил знакомого офицера за информацию и деликатно дал понять, что сейчас не до него.
— А ты что так огорчился? — спросил он у Макшеева. — Уж не думал ли руку и сердце предлагать?
— Думал, просто думал, а сегодня решил. Поговорил с ней и решил. Это судьба моя.
— Ну, ну, ну, лейб-гвардия! Твоя судьба в служении верой и правдой государю и России.
— Не могу, я не могу жить без неё!
— А без службы военной сможешь?
Макшеев промолчал, и приятель прибавил:
— Знаешь, как в обществе почитается: актёры — это лицедеи. Общаться с ними можно, только любуясь игрой из зала.
— Это неправильно. Совсем неправильно, — с жаром возразил Макшеев.
— Тебя не убедишь! — сказал Зеленский. — По домам. Завтра день тяжёлый.
«Дом… был наполнен взаимной любовью…»
А Надежда Самойлова в те же самые минуты сидела в гримёрной, сославшись на то, что ей пора переодеться и приготовиться к поездке домой. Только тогда отвязались. Сидела и думала, думала, думала. Она уже почти согласилась стать женой Николая Арсентьевича Коровкина, который был действительно сыном очень богатого и сурового помещика-землевладельца.
Она бы уже была замужем, если бы не этот самый отец-помещик. Хотя очень сомневалась, что замужество принесёт счастье, поскольку будущий супруг собирался забрать её из Александринского театра и построить для неё свой собственный, но далеко от столицы, в затерянной российской глубинке, где были у отца большие земли. Она колебалась. Ведь сцена — это не на всю жизнь. Пройдёт ещё 10, может, 15, даже пусть 20 лет, хотя это очень вряд ли, вон Варвара Асенкова сгорела и вовсе совсем молодой, и придётся покидать сцену. А тут семья, дети, любящий муж… Николай Коровкин был уже популярным театральным писателем, по его сценариям ставились многие водевили.
Со свадьбой вышла задержка из-за крутого нрава отца. Тот твёрдо сказал: «Нет!»
Правда, Коровкин, сообщив об этом Надежде, обещал, что сможет обойти запрет. Полностью расстаться со сценой будущая супруга на пожелала. Тогда и возникла идея захолустного театра, впрочем, не такая уж и приятная для неё идея. Ей хотелось блистать в столице. Сколько добивалась популярности! Даже конфликтовала с подругой детства Варенькой Асенковой. И как конфликтовала. И вот теперь Вареньки нет, и все её роли у неё, Надежды Самойловой. Но как будто что-то надломилось. Их примирили последние часы жизни. Они долго сидели вдвоём, перебирали в памяти свою жизнь и не находили причин для тех конфликтов, которые раздирали не только их самих, но и всю труппу театра.
У них даже складывались свои собственные зрители и почитатели, и вражда распространялась на зрительный зал. И лишь один, самый почитаемый ими зритель восхищался ими обеими в равной мере, этот зритель — император Николай Павлович.
Надежда Васильевна снова подумала о сегодняшнем эпизоде, о странном офицере, прорвавшемся к ней. Казалось бы, уж что тут такого — ну пришёл очередной поклонник, ну принёс цветы. Нет, что-то в нём сквозило такое, чего она не замечала у других. И вдруг как молнией пронзила мысль: «А если это любовь? Если это такая любовь, которая очень редкий цветок, о которой мечтают многие женщины, но которую не многие встречают в своей жизни?!»