Моя первая ненависть

Вдруг Мику рванула с места и побежала куда-то. Элизабет резко поднялась с пола и почувствовала, как её голова начала кружиться с бешеной скоростью, но она даже в таком состоянии побежала за юной Суматорэ, которая, очевидно, даже и не думала останавливаться, а Элис еле поспевала за Мику Суматорэ. Мику смеялась и что-то кричала вслед девушке, но Элизабет не могла разобрать ни единого слова. «Только не в двадцать седьмой, только не в двадцать седьмой…– мысленно молила девушка,– прошу, умоляю, Мику, только не в двадцать седьмой кабинет! Бегай ты где хочешь, только не двадцать седьмой!!! Прошу, Мику, ты же хорошая девочка, беги в двадцать шестой, в двадцать пятый, но, моя ты хорошая, прошу, только не в двадцать седьмой… там плохая девушка, очень плохая… она может убить нас, Мику… почему же ты не останавливаешься, Мику Суматорэ, Мику…». Девушка чувствовала, что двадцать седьмой кабинет уже близко. Она бежала и плакала, а сердце, как отбойный молоток, колотилось и будто бы скакало то вверх, то вниз, а в голову то и дело ударял, как будто ток, всплеск адреналина, и именно он заставлял Элизабет бежать быстрее и догонять Мику. Мелькали кабинеты, с такой скоростью, что Элис Харрис даже не могла понять, куда бегут она и Мику Суматорэ, но Элис пыталась разглядеть лишь последнюю цифру, надеясь, что та никогда не сменится на цифру семь. Элизабет добавляла в свои сладкие мысли немного соли не осознанно, просто голос разума диктовал то, что рано или поздно кабинет двадцать семь появится, а Элис не могла с тем не согласиться. Конечно… всё было именно так, и никак иначе, ведь Мику не останавливалась. И Элизабет пыталась понять, что ей делать дальше. И вдруг… Мику упала на пол пластом. Девушка закричала так, что Элизабет стало плохо до одури. Элис подбежала к своей любимой Мику Суматорэ, и слеза покатилась по её щеке, потому что она увидела, как ревёт Мику. Из носа Суматорэ текла кровь, а на лбу был ужасный порез, который, ещё вдобавок, кровоточил. Элизабет Харрис обняла подругу и прижала к себе. Мику не переставала реветь, а Элис пыталась её успокоить.