Всё, Рыжая! Доигралась!

С этими словами демонстративно попыталась обойти его, но он схватил меня за руку, повернул, прижал к себе и, поглаживая подушечкой пальца щеку, не сводя внимательных глаз, продолжил тихо, немного лениво говорить, как-будто не слышал моего восклицания:

— Филиппова, я никогда не спутаю интерес женщины ко мне ни с чем другим. Ты решила сыграть на моем поле в мою же игру? Что ж, велкам! Но будь готова достойно проиграть! Признайся, ты хочешь меня, ты вспоминала тот поцелуй, — произнес он, наклоняясь к моему лицу. А меня эти слова спасли от приближающегося затмения.

— Да, — с придыханием.

Он победно улыбнулся, немного приподняв уголки губ, наклонился и прижался своими губами к моим, пытаясь своим языком найти мой. Я приоткрыла рот, но только для того, чтобы чуть отстранившись, укусить за нижнюю губу, ощутимо так укусить.

— Черт! Ты чего? — выпучил на меня свои глаза.

— Чего я? Ты шутишь? Придурок! Сексуальное домогательство на работе не добавит плюса к твоей карьере. Если тебе, что-то показалось — это проблемы зимбабвийского народа, но никак не мои. Если у тебя на меня стоит, то сочувствую, потому что мое отношение к тебе не поменялось ни на йоту. Ты будешь последний в очереди, перед кем я раздвину ноги!

Обошла и двинулась на выход, а в след услышала смех и тихое восклицание:

— Ой ли? Ну-ну!

Добралась до дамской комнаты, закрылась в кабинке — мне необходимо было побыть одной, чтобы восстановиться. Гормоны внутри бушевали, метались и требовали от их хозяйки разрешения вопроса. Организм звенел и вибрировал. Его губы и перепалка завели меня не на шутку. Еще полминуты и мы бы опробовали диван или стол — сто процентов. Но его самоуверенные слова о моем интересе поставили меня на одну ступень с пустоголовыми барби, которых он предпочитал. А я не готова была пасть так низко, тем более, ради получения мимолетного удовольствия.