Императив. Беседы в Лясках
- Автор: Занусси Кшиштоф, Красовицкий Александр Витальевич
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Фолио
- ISBN: 978-966-03-8267-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Императив. Беседы в Лясках». Краткое содержание книги:
«Императив. Беседы в Лясках» — это не только воспоминания выдающегося режиссера о жизни и творчестве, о людях, с которыми он встречался, о важнейших событиях, свидетелем которых он был. Это философские размышления о судьбах Европы и мира, о сложных взаимоотношениях свободы и морали, религии и прогресса, о европейской христианской цивилизации и культуре и о неразрывной связи с ними Украины и украинского народа.
— Он был очень уверен, да. Конечно, он был прежде всего метафизическим поэтом, у него были интересные, глубокие религиозные темы, он очень часто жестко высказывался и против костела как такового, но религия была в центре его поэзии и метафизика. И вечная жизнь — это была его великая проблема.
— Но и иезуистика его была очень важна…
— Да, конечно. Ну, а у Шимборской это как клавесин, знаете, это такая деликатная, тонкая игра. Если Милош играл на рояле, то она на клавесине.
— Милош — рояль, она — клавесин?
— Да, я бы так сказал.
Культура в 80-е, 90-е годы
— Мы затронули польскую литературу, которая существовала тогда. Государство каким-то образом помогало всей культуре — в пропагандистских целях, каких угодно, но содержало культуру. А что произошло в 90-е годы?
— Содержало, конечно. Мне кажется, что все государства поддерживают культуру, при любом строе. Франция поддерживает, Дания, даже Великобритания. При социализме это было совсем по-другому.
В Великобритании огромные деньги идут на культуру через государственную лотерею. В Америке это проходит по-иному, особенно через частные организации. Но высокая культура без поддержки не может существовать. Я думаю, что самое главное — это то, что во времена коммунизма не было такой конкуренции, потому что не допускали многие произведения культуры из-за границы. Конечно, были исключения, но не много. А сейчас появилась огромная конкуренция. Знаете, во времена коммунизма общество было очень вертикальным, оно напоминало феодальное — наша система была больше похожа на феодализм, чем на капитализм. А в 90-е годы произошли перемены и массы получили вес, раньше этого не было, а при рынке они имеют огромное значение. И это была важная перемена. А деньгами у нас государство всегда поддерживало культуру, даже в тяжелые годы.
— А это повлияло в худшую сторону на состояние культуры?
— Можно сказать, что в худшую, потому что в новые времена культура должна быть другой. И она такая и есть. Я думаю, что то, что повлияло на культуру, это, вероятно, то, что мы живем в таком мирном обществе. Всемирные угрозы и драматизм жизни в Польше не так чувствуют, как надо чувствовать. Вспомним, что Папа Иоанн Павел II все время повторял, что жизнь имеет свой драматический аспект, а общество потребления представляет ее как веселую прогулку. И в этом огромная разница, ведь роль культуры совсем другая: она — часть развлечения, а не настоящая пища. Это пришло из Америки. А остальные аспекты не так важны. Всегда деньги на культуру выделяло государство, и это в Европе просто само собой разумеется: раньше выделял король, епископ, князь, а потом, когда их имущество перешло к государству, — государство должно это делать.
— Тем не менее вы сказали, и в этом, видимо, есть смысл, что выдающиеся деятели культуры были в мягкой оппозиции к коммунистической власти…
— Некоторые в мягкой, другие — в жесткой, некоторых сажали.
С Барбарой Квятковской-Ласс и женой Эльжбетой, 1983 г.
— Благодаря этому, я подозреваю, что и Польша вошла в 90-е годы, наверное, в чем-то логично, а не так, как постсоветские республики?
— Самая главная разница в том, что мы добились свободы движением, которое шло от народа, мы этого не получили, как советские люди получили от Горбачева гласность. Гласность — это было решение Политбюро, а у нас наоборот: это движение народа снесло Политбюро, и оно потеряло власть, отдало власть, почувствовав, что ее не удержать, и таким образом лишилось власти. Сегодня тех, кто пошел на компромисс, многие ругают, но другие считают, что без этого компромисса развитие остановилось бы.
— Компромисс принял Валенса?
— Он, между прочим, тоже. И все окружение «Солидарности», которое согласилось на «круглый стол». Это был компромисс, главная часть которого означала, что бывшей номенклатуре дали шанс, чтобы они разбогатели. Пусть даже разворуют то, что еще можно украсть, но они будут на нашей стороне, потому что им уже рынок будет необходим. И это оказалось правдой. Для них демократия тоже уже была необходима, потому что без демократии нет конкуренции, без конкуренции нет свободного рынка. И они были куплены в тот же момент. И не надо забывать, что все-таки почти два миллиона человек в нашем обществе было напрямую связано с партией. Хотя то же я вижу, разговаривая со своими коллегами и в России, и в Украине. Но у нас в 80-е годы уже в порядочный дом партийного не приглашали, это было не принято, и в этом разница.