Черный Оборотень и другие ужасные истории [сборник litres]

Когда я представлял себе этот фокус, то не думал, что все будет выглядеть так жутко. Дело в том, что я хотел сделать вид, что падаю, соскользнуть по канату и грохнуться об пол. Понарошку, конечно. Но когда я увидел, как высоко забрался, то руки сами собой разжались. Я заорал и полетел вниз, обдирая ладони о канат, здо`рово стукнулся ногами и рухнул на пол.

Девчонки, естественно, завизжали, мальчишки подбежали ближе. Тут и Геник подошел, наклонился ко мне:

– Ну что, герой, кто же так лазит? Кто тебя заставлял на самый верх лезть?

Он здо`рово разволновался.

– Сломал что-нибудь? – Он пощупал мои руки и ноги.

– Нет вроде, – неуверенно сказал я. И попытался встать.

Геник помог подняться и внимательно вгляделся в мое лицо:

– Стоять можешь? Голова не кружится?

– Нет, не кружится. Все нормально, – честно ответил я.

– Тебе к медсестре надо сходить, – нахмурился Геник.

– Я схожу с ним, – протиснулся ко мне Сережка.

И мы вышли в коридор. Я сразу сбегал переодеться в джинсы, взял портфель и вместе с Сережкой пошел в медкабинет. Наша школьная медсестра ощупала мне ноги и руки, заставила зачем-то высунуть язык. А потом сказала, что я немного потянул связки, и выписала справку.

За дверью кабинета Сережка посмотрел на меня круглыми глазами и сказал:

– Ну ты даешь! Здорово летел, я даже перепугался. Думал – разобьешься.

– Фирма веников не вяжет! – гордо сказал я. – Ну, пошли? Пол-урока уже прошло.

– Зато полтора осталось.

Точно, физкультура у нас в этой четверти сдвоенная. Это потому, что зимой мы ходим на лыжах. Правда, сейчас погода стоит теплая, и снег почти весь растаял, вот мы и занимаемся в зале.

Когда мы поднялись на второй этаж, мне показалось, что кто-то стоит в конце коридора. Я огляделся – никого. И все равно было ощущение, что на меня кто-то смотрит.

– Ты чего застрял? – оглянулся на меня Сережка. – Пошли, и так задержались.

Я не стал ему ничего говорить – еще подумает, что у меня крыша едет, и, обогнав его, первым заскочил в кабинет.

Владимир Петрович сидел за столом и что-то писал. Когда мы вошли, он поднял голову и сказал:

– Я сейчас закончу, а вы пока разберите книги. Вон там целая куча на задней парте. В библиотеке переполнение фондов, и они отобрали все, что нам может в кабинете пригодиться. Рассортируйте, а я потом сам посмотрю, что оставить.

Мы стали перетаскивать толстые, в переплетах, книги на отдельный стол. На другой стол отбрасывали тонкие книжки в обложках.

Когда разобрали все на две огромные кучи, посмотрели на Владимира Петровича. Но он все еще писал. Тогда Сережка решил, что надо все книги разложить по стопкам – одинаковые к одинаковым. Там и учебники были, и энциклопедии, и много еще чего. Мы «скинулись», кому разбираться со столом, где толстые книги. Сказали шепотом «Цу-е-фа», и каждый выбросил вперед руку. Я выставил руку, сжатую в кулак, – значит «камень». А Сережка показал два пальца, указательный и средний, – это значит «ножницы».