Последняя, кто умела лгать (СИ)
- Автор: feral brunette
- Язык: русский
- Жанр: Фанфик
Электронная книга - «Последняя, кто умела лгать (СИ)». Краткое содержание книги:
— Что с ней? — спрашивает блондин, а перед глазами всплывает картина из гостиной.
— Тебе лучше самому посмотреть.
Нехотя, он выходит за пределы своей спальни, спрашивая самого себя: а нужно ли ему помогать этой грязнокровке? Малфой ненавидит её всем сердцем, но рассуждения тут же сходят на ноль, когда Дафна заводит его к себе в комнату. Он видит Блейза, который придерживает стакан с водой, чтобы Грейнджер попила. Если это можно назвать Грейнджер. Сплошное кровавое месиво, которое отдалённо напоминает человека, делает несколько глотков и тяжело откидывает голову. Боль, которую ещё секунду назад чувствовал парень, тут же отступает. Когда Малфой уходил из гостиной, то видел лишь несколько мест на теле гриффиндорки, где не было кожи, и это уже не было приятной картиной. Но теперь кожи просто не было — было просто мясо с кровью, глубокие порезы и никаких слёз. Она лежала с закрытыми глазами и тяжело дышала.
— Ей нужно помочь, Малфой, — начал Блейз. — Мы в долгу перед ней…
— Что? — выплюнул Драко. — В каком долгу, Блейз? Что ты несёшь?
— Она не убила наших матерей, если ты вдруг забыл.
— Ох, я не забыл. А ещё я не забыл, что на её руках смерть Северуса.
Гермиона вновь слышит имя друга и боль подкрадывается к ней из-за спины. Минутное облегчение, подаренное ей Лордом в виде пыток, отступает. Сразу же начинает чувствовать и боль от снятой заживо кожи, глубоких ран и жгучих ударов хлыстов. Всё оно одним скопом обрушивается на девушку, напоминая, что на руках — не её кровь, а кровь близкого человека. Ей хочется рассмеяться, но воздуха в лёгких не хватает.
— Он был её другом, Малфой, — шипит Дафна. — Не будь козлом и помоги ей.
Краем уха она вслушивается в разговор слизеринцев и не понимает: откуда Дафна знает? А потом вновь отключается от внешнего мира, окунаясь в себя. Ей плевать, это всё равно никоим образом уже не влияет на ход событий. Тихий-тихий всхлип срывается с уст Гермионы, доставляя непомерную боль.
Малфой смотрит на неё. Слова Дафны застряли где-то в ушах и никак не дойдут до сознания. Нет, он отказывается в это верить. Северус не мог дружить с Грейнджер — они не могли быть друзьями. Замкнутый и холодный Снейп не стал бы водить дружбу с предательницей и грязнокровкой Грейнджер. Невозможный союз.
— Малфой! — ход мыслей прерывает Забини. — Ты ей поможешь? Если нет, то свали отсюда.
— Сами свалите, — шепчет Драко. — Мне нужно остаться с ней наедине, вы мешать будете.
Забини недоверчиво смотрит на друга, но всё-таки выходит из комнаты, забирая с собой блондинку. Они остаются за дверью, пока Драко начинает исцелять гриффиндорку.
— Это правда? — тихо спрашивает Малфой, выводя незнакомые руны над Грейнджер.
— Да пошёл ты, — выдавливает она из последних сил и начинает смеяться.
Так больно давно не было. Что может быть хуже, чем скрывать свою боль от человека, который страдает не меньше твоего? Уровень чувствительности у этих двоих кардинально отличался. Ему было достаточно одного Непростительного, а ей мало целой вереницы проклятий. Малфой чувствует себя разбитым из-за потери крёстного — не самого близкого родственника; а она держится молодцом, потому что тот так завещал. Но это не исключало того, что страдали оба.
— Примени «Вулнера Санентур», это будет эффективнее. Мои ткани поражены Сектумсемпрой — их ничего не заживит, кроме этого заклинания, — шепчет Гермиона. — Я бы и сама, но моя палочка…
— Вулнера Санентур, — послушно повторяет Малфой.
— Теперь «Ферула».
— Ферула, — не противится парень. — Грейнджер, у тебя очень сильно пострадали внутренние органы: печень, почки и лёгкие. Посмотри на руны, посмотри на их цвета.
Голос слизеринца отдаётся в ушах голосом Северуса, ведь раньше он так лечил её. Он накладывал на неё целебные чары, объясняя каждое заклинание. Знал же, что когда-то глупая гриффиндорка останется сама, что придётся лечить саму себя.
— Когда твои раны будут затянуты, а кровотечение остановлено, то стоит применить «Боно сис анимо» — это подлечит немного твою душу, — холодный, но родной голос Северуса убаюкивает. — Не забывай о нём, оно обязательно для завершения лечения.
— А теперь «Боно сис анимо», — повторяет Гермиона за голосом в голове.
— Боно сис анимо.
Приятная волна прохлады накрывает новую кожу Гермионы. Она тяжело вздыхает, сдерживая ком в горле. Аккуратно поднимается с кровати и бросает небрежный взгляд на некогда голубое постельное белье. Сжимает легко руку в кулак, без гнева и злости, чтобы новообразованная кожа не покрылась новыми кровавыми подтёками.
— Он и раньше тебя лечил, — заговорил Драко. — Последнее заклятие — его авторское, если можно так выразиться.
— Они все его авторские, — она направляется к дверям.
— Почему ты заступилась за меня?
— Спасибо, что помог мне.
Гермиона выходит из спальни Дафны на своих двоих, хотя внутренности ещё побаливают, но в целом она чувствует себя нормально. На полу сидят Забини и Гринграсс, которые подрываются с места, когда дверь открывается.
— Спасибо.
Дафна и Блейз не успевают и рта открыть, а она уже растворяется в воздухе. Пока аппарация переносит её — она отдаётся эмоциям и начинает плакать. Приземляется в холодный снег в окровавленном платье, оставляя под собой красное пятно. Гермиона не плакала ни разу за пять лет, если не брать в счёт те скупые солёные капли, которые проскакивали на лице. Но сейчас был достигнут апогей её выдержки — она сдалась.
Бледное лицо касается холодного надгробия. Гриффиндорка сотрясается в громкой истерике, пытаясь обнять мрамор под грудью. Ей не холодно, снег не заставляет дрожать, как это обычно бывало. Шипы от роз, оставленных на плите, впиваются в новую кожу девушки, но она даже не обращает на это внимание. Гермиона готова пролить тут всю свою кровь, если бы это только помогло ей вернуть друга к жизни.
— Я ведь была готова там умереть, Северус. Если бы не Забини и Гринграсс, то я бы даже не пыталась.
Но он не отвечает. Конечно нет. На что она вообще надеялась? Глаза отрываются от снега и устремляются на аккуратно выведенные буквы:
Северус Снейп09.01.1960 — 23.01.2000
— Помнишь, как ты говорил, что каждому дьяволу положен свой ангел? Ты тогда впервые рассмеялся и сказал, что я — твой ангел. Северус, только ты заставлял меня проживать эту жизнь с уверенностью, что у меня есть человек, которому можно верить. Ты считал себя дьяволом, а меня ангелом, когда на деле всё оказалось наоборот.
Она могла бы сваливать вину на судьбу и кричать, что та несправедлива с ней, что отбирает у неё всё, но это была неправда. Гермиона сама у себя отобрала всё, сама переписала свою судьбу. Так, что же тогда неправильного в том, что ей плохо? Как может себя чувствовать человек, который отобрал перо у жизни и начал вносить собственные правки в чужое творение? Лишь глупцы бесконечно твердят о том, что мы сами творцы своей судьбы. Мы рождаемся уже с тяжёлой книгой в руках — нашим сценарием бытия.
— А ещё ты мне говорил, что неважно, какой человек, что важна лишь степень искренности, — сквозь слёзы продолжала Гермиона. — Что ты сказал бы мне сейчас, когда узнал мою степень искренности? Я не заслуживала такого друга, как ты, Северус.
Монолог девушки сочился ядом, который медленно, но уверенно отравлял. На языке, пальцах и даже в желудке, чувствовалась приторная горечь. Пальцы коснулись нежных лепестков роз, пока слабое осознание приходило в голову: Гермиона не оставляла этих цветов здесь. От неё тут лишь кустик омелы, который замело снегом. Снейп не любил розы — считал их примитивными и переоценёнными цветами. Но ведь никто больше не знает об этом месте. Или она только так считала? Девушка хватает розы и покидает заснеженный лес.
Стойкое ощущение того, что прежде она уже встречала именно эти розы, глубоко засело в душе. Гермиона поднимается к себе в комнату, громко захлопнув за собой дверь. Швыряет цветы на кровать и мчится к шкафу, где скрыто зеркало. За всеми событиями последних дней девушка совсем забыла об этой своеобразной отдушине.