Дети природы. Возрождение

— Держи. — Он подал Ясмине фрукт, который девушка принялась часто откусывать и торопливо пережевывать.

Съев грушу вместе с огрызком, она, опомнившись, промолвила:

— Спасибо большое.

Артемис кивнул в ответ и с напускным интересом спросил:

— Зачем тебе так нужно в город?

Гратий, перестав шевелить ногами и жевать, прислушался. Ясмина не знала, что ответить рыбаку. "Следую за наваждением? Стараюсь лучше узнать себя?" Выдумывать не хотелось, но за правду ее только засмеют.

— Мир... — выпалила Ясмина, — хочу увидеть мир...

Артемис, прищурив глаза, снисходительно сказал:

— Врать совсем не умеешь...

— Смотрите, — встревожено произнес Демидий, — нас ждет встреча.

Он указал на видневшиеся вдалеке силуэты всадников. Артемис огляделся: свернуть в лес путь не позволял.

— Будем надеяться, что это не сборщики подати, — хмуро сказал он.

— Ясмина, — крикнул Демидий, — отыщи в кузове мой плащ и накинь его с капюшоном.

Телега двигалась вперед, путники хранили натянутое молчание. Только разглядев на чужаках одеяния, лишенные королевской символики, рыбаки успокоились. К ним навстречу, погоняя лошадей, приближалось четверо мужчин в темных брюках и широких рубашках, грудь одного из них защищали латы.

Поравнявшись с телегой, они задержали лошадей. Демидий натянул поводья.

— Здравствовать, Вам, путники! — весело прокричал всадник на древней, облезлой кобыле. Он и сам уже был дряблым стариком, с жидкими серыми волосами, едва прикрывающими голову.

Ясмина, поморщилась, учуяв резкий запах, смешанный из пота, вина и навоза. Она крепче укуталась в плащ и опустила голову. Бросив взгляд на Гратия, заметила, что колчан со стрелами и лук теперь лежат возле руки рыбака.

— И Вам не болеть, — отозвался Демидий, натянув на лице улыбку, но черные глаза напряженно следили за чужаками.

— Куда путь держите? — спросил другой, помоложе, крепче державшийся в седле.

— В город, везем подать королю Ромару, — ответил Артемис.

— И что же у вас там? Мы ведь сами с богатого острова, всякого повидали, но ваша Нивия — самая щедрая на дары! — облизнувшись, дребезжащим голосом, восхвалял старик.

— Рыба, гады морские, — непринужденно крикнул Г ратий, — присоленные.

— И в маленьких ящиках, и в кувшинах? — Не верил всадник, перебирая глазами по телеге. Остальные его спутники загоготали. — Вы не подумайте, это чистое любопытство,

— забавляясь, добавил он.

Толстый мужик, перетянутый тугим поясом, смеялся громче всех, отчего его надутый живот трясся, словно гигантский студень. Он утер выступивший пот и сказал:

— Мы объехали все общины Нивии, вот направляемся в Вашу, последнюю.

— Ну, так доброго пути, — нарочито вежливо протянул Артемис.

Чужаки притихли, изучающе разглядывая рыбаков. Демидий отодвинул подол своей рубашки, показывая свисающие с пояса длинные ножны. Гратий, будто невзначай, поднял лук. Артемис отвел жеребца на пару шагов назад, оставляя себе место для маневра.

Всадник в латах, высокий и худой, поправил упавшие на глаза черные слипшиеся волосы.

— А этот что молчит все, больной что ли? — сказал, резко толкнув Ясмину в плечо.

От неожиданности она пошатнулась, и капюшон слетел с ее головы.

— Да это девица! — воскликнул толстяк. — Тоже подать королю Ромару? — добавил и заливисто расхохотался.

Ясмина быстро покрыла голову и подвинулась ближе к Демидию.

— Чего пугаешься? — ухмыляясь, бросил всадник в латах. — Мы мирные ребята, путешественники. Чего напряглась-то?

— Это Ясмина, — начал Г ратий, и Артемис бросил на него злобный взгляд, в надежде, что тот замолчит, — распорядительница королевы лично выбрала ее на кухню из всех наших девиц. Так что, можно сказать, что и подать, — закончил рыбак и зашелся смехом, подражая толстяку.

Чужаки понимающе осклабились.

— Короли на всех островах одинаковы, — говорил всадник в латах, не отводя долгого взгляда от Ясмины, — всегда берут то, что захотят.

Старик покланялся рыбакам и пожелал всего хорошего. Путешественники пришпорили коней и удалились от телеги. Демидий ударил поводьями и повозка тронулась.

— Здорово ведь я придумал?! — не дождавшись похвалы, спросил Гратий.

— Нужно признать, что хитро, — согласился Артемис.

— Вот только бы на славу не напрашивался, — скрипел Демидий, — а то за хвастовством ума не увидать...

— Смекалку-то проявил, чего не порадоваться?! — возмущался Гратий.

— О, Соленый Бог Воды, — вздохнул в ответ Демидий.

Ясмина, все еще укрытая плащом, еле заметно улыбнулась.