Пешка [litres]

– Ты не можешь пойти в этом.

– Почему? – я взглянула исподлобья на миниатюрную китаянку, стоявшую в дверном проеме моей квартиры.

Вайолет Ли помотала головой, взмахнув длинными иссиня-черными волосами, и прошла мимо меня.

На ней были рваные джинсы, белый топ с треугольным вырезом и серая замшевая куртка, которая, вероятно, стоила больше, чем я зарабатывала в месяц на старой работе. В дополнение к наряду шли сапоги до колен, благодаря которым мы стали почти одного роста.

– Джинсы и армейские ботинки отлично подходят, но этот свитер и пальто… – она сморщила нос. – Ты идешь туда как дочь самых крутых охотников, которых когда-либо знал этот город. Возьми пример с матери и оденься так, чтобы все сразу поняли, что с тобой шутки плохи.

– Ты права.

Я развернулась и направилась в комнату, чтобы переодеться в простую черную футболку. Затем прошла по коридору в спальню родителей и позаимствовала одну из маминых кожаных курток. Встав перед зеркалом, с тяжестью на душе надела куртку, которая пахла ее любимым мылом. С хвостиком я могла сойти за маму издалека.

Только я собралась отойти от зеркала, как мой взгляд наткнулся на фотографию в рамке, стоявшую на комоде. На ней улыбались мои молодые родители и пухлый рыжеволосый младенец. Мой брат Калеб.

Мы не успели познакомиться. Ему было всего два месяца, когда он умер от невыявленного порока сердца за два года до моего рождения. Из-за этого первый год своей жизни я провела под наблюдением детского кардиолога. К счастью, судьба одарила меня сильным, здоровым сердцем.

Мы редко говорили о Калебе, так как не хотели расстраивать маму. Отец всегда лучше скрывал эмоции, но я видела боль в его глазах всякий раз, как кто-то упоминал имя его сына.

– Так-то лучше, – сказала Вайолет из коридора. – Тебе обязательно идти в очках?

Я нахмурилась.

– Да, если я за рулем.

Она склонила голову набок и окинула меня изучающим взглядом.

– Ну, на тебе они вроде бы нормально смотрятся.

– Вот спасибо.

Я закатила глаза и прошла мимо нее. Она последовала за мной.