Полководцы Московского царства

Видимо, располагая сведениями, полученными от пленников, один из московских летописцев уточняет состав сил гетмана Острожского: «…великого князя [литовского] двор из Вильны и из Подолиа и из Волынские земли, а из Смоленска воевода Ян Станислав, а с ним многиа воеводы, и вси смоляне лучшие люди»[55]. Иными словами, князю Щене противостоит огромная сборная сила, соединившая ресурс многих областей и наиболее боеспособную часть литовского воинства — двор самого великого князя.

Другой летописец, северный, помогает понять, какими силами располагали русские воеводы. По его словам, князь Щеня помимо «тверской силы» и присоединенного к армии отдельного небольшого корпуса Юрия Захарьича Кошкина располагал еще и государевым двором Ивана III: «Вси князи служебнии, и бояре, и дети боярския, и много силы с ними»[56]. Судя по воинским документам («разрядам»), «Государев полк» или, иначе, «Государев двор» Ивана III в сражении не участвовал. Однако, весьма вероятно, великий князь послал Даниилу Васильевичу на подмогу часть своего двора, вошедшую в состав Большого полка.

Это значит, что лучшим соединениям Великого княжества Литовского оказались противопоставлены не случайные провинциальные ополчения, а лучшие соединения Московского государства. Иначе говоря, у речки Ведроши столкнулись главные силы двух великих держав.

Но и это еще не всё: списки военачальников Ивана III, дошедшие до наших дней, позволяют увидеть весь масштаб сил, попавших под командование князя Щени. Помимо перечисленных выше контингентов ему подчинялись также удельные князья со своими войсками: Семен Иванович Стародубский, Василий Иванович Шемячич, Иосиф Андреевич Дорогобужский, а также Иван Михайлович Воротынский с отрядом татар.

Иван III долго готовился к решающей битве. Он, как стратег, сделал все, чтобы в этот день у его воевод хватило сил для победы. Собственно, и воеводы к генеральному сражению были подобраны из числа лучших военачальников.

Не говоря о самом князе Данииле Васильевиче, одаренном и признанном войсками полководце, подарившем России Вятку и Вязьму, на должности полковых воевод попали: опытнейшие князь Федор Васильевич Оболенский-Телепень и Яков Захарьич Кошкин; брат последнего Юрий, недавно взявший Дорогобуж, а также прославившийся многими походами князь Михаил Федорович Телятевский-Микулинский. Этот «костяк» командования обеспечивал грамотное руководство полками и решительность в действиях.

Тот же северный летописец, совершенно независимый от официального великокняжеского летописания, рассказывает подробности, близкие «литовской» версии: «И сретошася обои полки… на Тросне и стояша много дни, и последи литва перелезли по мосту за Тросну. И ступишася обои полцы на бою, и бишась по шти часов обои полцы, имащеся за руки, сечахуся». Следовательно, все-таки была пауза, когда два воинства стояли на разных берегах реки, и была атака литовцев, с безрассудной отвагой форсировавших реку себе на горе. Сражение приобрело вид ужасающей бойни. Кровь текла «по удолиям» как река, и конь трупов перескочить не мог. «А литва побеже, и мало их утече за Тростну за реку, занеже великого князя сила пешая зашли за мост посекли на Тростне. И много в реце истопе…» Иными словами, часть бойцов князя Щени зашла литовцам в тыл и разрушила мост, по которому они переправились через реку, что привело к большим потерям в полках отступающего противника. Пленных Иван III разослал «по городам в заточение». Самого князя Константина Острожского «…оковав, посла в заточение на Вологду. И велел его ненужно держати, и поити, и кормити доволно, а иным воеводам и князем и паном кормили по полу деньге за день, а князю Констянтину Острожскому кормили по 4 алтына на день. А своим князем и воеводам воздал князь велики честь и дары, и жалованья».

И, похоже, стояние на двух берегах реки, а возможно, и «первый раунд», предшествовавший решающей схватке, действительно имели место.

Упоминавшийся уже имперский дипломат Сигизмунд Герберштейн, источник не очень надежный (поскольку сведения барон собирал почти через два десятилетия после событий на Ведроши), но и не бросовый, независимо от летописания свидетельствует о чем-то подобном: «Так как речка мешала столкновению, то с той и другой стороны стали искать переправы или брода. Раньше всего переправились на противоположный берег несколько Московитов и вызвали на бой Литовцев; те без всякой боязни оказывают сопротивление, преследуют их, обращают в бегство и прогоняют за речку; вслед затем оба войска вступают в столкновение, и с той и другой стороны завязывается ожесточенное сражение. Во время этого сражения, ведшегося с обеих сторон с одинаковым воодушевлением и силою, помещенное в засаде войско, про грядущую помощь которого знали весьма немногие из Русских, ударяет с боку в средину врагов. Пораженные страхом Литовцы разбегаются; полководец войска вместе с большинством знатных лиц попадает в плен; прочие, сильно перепуганные, оставляют врагу лагерь»[57].