Не боярское дело 7 [главы 151-160] [СИ]

– Не верю, – ещё раз пробежался я взглядом по его одежде и обуви, а попутно уловил разницу в звучании голоса, – Позови настоящего хозяина или я сейчас сожгу ваш дом, – с трудом справился я с построением фразы на ещё плохо освоенном мной языке.

Пятясь задом, японец исчез за дверями и после минуты визга в коридоре к нам заплыл низкорослый пузан, этакий колобок на ножках в дорогой шёлковой одежде, украшенной серебряной вышивкой.

– Слушай меня внимательно и передай остальным хозяевам, – не стал я сомневаться на этот раз, вижу ли я хозяина заведения, – Императрица Аюко и князь Рюдзин повелевают. Продажа опия с сегодняшнего дня запрещена. Ослушавшимся – казнь, деньги от продажи их имущества – в казну.

Я сделал паузу, а толстяк, сообразив, кто к нему пожаловал, бухнулся ниц.

– Аю, какой в Японии возраст согласия? – повернулся я к жене, задав вопрос на русском.

– Тринадцать лет. Давняя традиция. Так всегда было, даже до войны.

– Гхм, – прокашлялся я, прилично очумев от услышанного. Гадские японцы! Везде у них сюрпризы! – К интимным услугам девушек моложе пятнадцати лет не привлекать, – пришлось мне на ходу искать компромиссное решение между японскими традициями и своим желанием повысить возраст проституток хотя бы лет до шестнадцати, – Сколько эти две стоили, что вышли отсюда?

– По сто йен за каждую, – пропищал толстяк и его визгливый голос я опознал сразу.

– Десять рублей серебром на наши. Недорого, а с учётом престижного заведения в центре Токио, так вообще копейки, – прокомментировал я на русском, – За тех, кто будет найден моложе четырнадцати лет – штраф в казну по пять тысяч йен за каждую. Хорошо меня понял? – добавил я уже на японском.