И вновь продолжается бой!

- Не надо, - шепчет Яна. – В такси мои знакомые женщины, потом будут сплетничать, а кто это меня встретил. Ты иди вперед, показывай дорогу, я за тобой.

Только завернув за торец здания, и пропав из видимости машин у магазина, я дождался Яну и взял у нее из рук баул. Мелькнула кстати, такая мысль: «вот я сейчас заверну за угол, а она за мной не завернет, пойдет прямо до остановки и к родственникам своим поедет, если я ей не глянулся при личной встрече. Вот это будет облом так облом! После стольких дней разговоров и стольких часов ожидания». А когда на следующий день поделился своими тревогами, Яна рассмеялась и высказалась почти аналогично: «Думаю, вот он сейчас завернет за угол и пропадет из виду, если я ему не понравилась. И что я буду делать, в двенадцатом часу, в незнакомом месте большого города?».

Вот, наконец, мы в номере! Баул водружен на диван, и Яна, распределяя вещи из него, начинает устраиваться в номере, курсируя сложным (а иногда и обратным) маршрутом между платяным шкафом в гостиной, тумбочками в спальне, полочками в ванной и холодильником на кухне. Я сижу на том же диване с краю, типа смотрю телевизор, чтобы не мешать, но глаза мои больше следят за гостьей, нежели за экранными событиями, и я весь в предвкушении, как в самом скором времени буду ее обнимать, целовать и все в таком духе.

Посетив ванную в очередной раз, Яна выходит оттуда преображенная. На ней уже не брючный костюм, удобный в дороге, а короткое и эффектное цветастое платье, самим фактом своей носки скинувшее с хозяйки добрый десяток лет. Мои глаза загораются, я делаю комплимент ее красоте и обаянию, встаю, приближаюсь, обнимаю, целую в щеку и шею… Яна улыбается и благодарит, приникает на секунду к моей груди, но мои шаловливые руки, автоматом проникшие к ней под подол, и с огромным кайфом гладящие ладные полупопия, прикрытые символического размера трусиками, наводят ее, видимо, на мысли, что терпение DD кончилось, и сейчас он поволочет ее трахаться, вопреки предварительному уговору. Яна отстраняется, говорит что-то вроде «погоди» или «не спеши», за какой-то надобностью подходит к своему баулу, на обратном пути снова попадает в мои объятия (право же, обнял-поцеловал-погладил еще не значит, что я изнываю от нетерпения и готов тащить ее в койку, невзирая ни на что; это можно рассматривать как увертюру к прелюдии, как доказательство того, что женщина мне приятна и желанна), и, уж не знаю, то ли чтоб остудить меня и направить мысли в другое русло, то ли на самом деле моя пылкость оставила у нее такое впечатление, говорит: