Диадема Марии Тарновской

– Это кокаин. – Дарья любезно придвинула к ней пудреницу. – Хочешь – попробуй.

«В конце концов, жизнь дана для того чтобы попробовать разные удовольствия», – подумала Мария и взяла щепотку.

Она обвела глазами зал, будто соображая, где находится, и, взглянув на своего мужа, вдруг громко захохотала.

– Где этот официант? – еле выговорила она между приступами хохота. – Почему не несет шампанское? Сегодня мы гуляем с размахом.

Чернявый официант уже бежал с огромным подносом, на котором, матово блестя румяными бочками, лежал поросенок с хреном.

Мария, дурачась, воткнула вилку в спину поросенка и снова захохотала. Официант разделал его, разложил куски по тарелкам, а потом, откупорив бутылку шампанского, наполнил бокалы.

– Уйди, Махмудка! – заорал Петр, отталкивая официанта. – Ты никогда не научишься открывать этот божественный напиток. – Он повернулся к Марии, почти не соображавшей, где она находится. – С недавних пор в официанты стали набирать татар – дескать, они мусульмане, непьющие. И что с того, что непьющие? Бутылку по-человечески не откроют.

Петр потянулся за бутылкой, перегнувшись через колени Тарновского, и чуть не упал, вызвав приступ неуемного веселья.

– Где ты успел набраться? – Василий гримасничал, веселя компанию еще больше. – Это никуда не годится, брат.

Петр все-таки добрался до бутылки и открыл ее с особым, как он уверял, шиком. Пробка взлетела вверх и едва не достала потолка, а потом, ринувшись вниз, упала в декольте Марии, которая, ничуть не сконфузившись, достала ее и швырнула в Васюка, попав по гладкому лбу. Супруг этого не заметил: он осушал первый стакан с жадностью давно пьющего человека. Петр и Дарья не отставали от него. Мария тоже опрокинула в себя шампанское, отметив, что энергии прибавилось. Ей захотелось вскочить, растормошить всех присутствующих, залезть на стол и сплясать польку.

– Еще! Еще! – завопила она так истошно, что мужчины приличного вида, сидевшие за соседним столиком, все как один обернулись и посмотрели на нее. – Я хочу напиться. Я хочу быть совершенно пьяной!

Тарновские и не заметили, как опустел ящик с шампанским. Татарин-официант тащил другой, и снова Волохов, под громкий хохот, откупоривал бутылки.

Мария, всегда следившая за талией, съела все, что было в тарелке. Шикарные блюда сменяли одно другое. За поросенком последовали рябчики, за рябчиками – котлеты. Жирную и обильную закуску запивали шампанским, лившимся в бокалы без меры. А потом женщины, разгоряченные наркотиком и спиртным, выскочили на середину зала и принялись лихо отплясывать под музыку.

Компания веселилась и гуляла до утра. Когда забрезжил рассвет и официанты стали намекать, что время веселья вышло, Тарновский попытался встать из-за стола, но непослушные ноги подкосились, и он рухнул на пол.

Волохов дернулся, чтобы приподнять его, но ничего не получилось – приятель лег рядышком. Прибежавшие официанты кое-как привели Василия в чувство, и он, протирая глаза, признался:

– Ничего не вижу. Все плывет. Не дойду до экипажа. Петр, ты здесь?