О ком молчит Вереск [+ бонус]

Он открыл глаза в кромешной тьме. Попытался двинуться, но ощутил, что все его тело связано веревками. Его опутали в них, как в кокон, а в рот засунули кляп. Первой мыслью было не «где я», не «за что», не «почему», а ГДЕ ОНА? ЖИВА ЛИ ОНА? И он замычал, дергаясь всем телом, всматриваясь в темноту широко раскрытыми глазами, чувствуя, как впиваются веревки в кожу.

Потом он вспомнил, как они приехали. Полицейские машины черного цвета с тонированными стеклами, как из них повыскакивали люди в камуфляже и как набросились на него, вдавливая лицом в асфальт, а он тянул скрюченные руки к ней, лежащей там в луже крови. Его обыскивали, швыряли перед носом пакет с белой дрянью и тыкали в него лицом. Он плевать хотел на все, что они говорят. Он скулил и орал, чтобы вызвали скорую, ему удалось ударить и завалить нескольких полицейских прежде, чем его снова скрутили и завалили на землю. Но он по-прежнему дико орал, что она еще живая, и замолчал, лишь когда увидел, как кто-то из полицейских тронул запястье Вереск и что-то сказал по рации.

– Живая? – хрипло спросил, снова пытаясь вырваться, но Сальваторе ударили прикладом по голове, и он вырубился.

Дальше тьма. Без времени, без воды, еды и понимания, что происходит. Только молитва Богу или Дьяволу, чтобы она не умерла. Срать на его жизнь. Он столько согрешил, что готов отправиться прямиком в ад и поджариваться там в котелке. Он солгал, когда говорил ей, что утянет за собой. Нет. Истинная любовь, оказалось, заключалась не в этом болезненном желании быть с ней рядом… она заключалась в том, что в самые острые моменты боли и ужаса он хотел, чтобы она оставалась живой. Чтобы ее сиреневые глаза смотрели на солнце, чтобы для нее цвел вереск. А он…плевать, что будет с ним.