Туман: год Волка (СИ)

Дни потянулись своей чередой. Было заметно, что все готовятся к празднику. Сначала к Радомиру приходили люди советуясь, что и как лучше сделать, а потом он и вовсе стал пропадать до темна.

Мы шли от родника с Ладой, когда её начали звать с собой подруги, с любопытством косясь на меня.

- Я донесу, иди, - сказала я. Лада колебалась, но я настаивала и она ушла.

Принеся воду домой, я решила побродить по округе. Ноги вынесли меня к кузнице, которую я видела издали еще в первый мой день. И тут я замерла, не в силах пошевелиться. Мужчина, одетый в одни лишь кожаные штаны, раздувал меха и что-то ковал. Лица его было не видно, но со спины он был великолепен.

Мне никогда не нравились качки, увлекающиеся бодибилдингом, я предпочитала мужчин с умеренно развитой мускулатурой. Но наблюдая за этим мужчиной, я забыла все свои предпочтения. Сила и грация его движений завораживала. Я не могла оторвать глаз от перекатывающихся под кожей мускулов, блестящих от пота. Как зачарованная, я подошла поближе, мечтая увидеть его лицо.

Как будто почувствовав мой взгляд, мужчина обернулся, и я приросла на месте.

- Драгомир, - потрясённо прошептала я.

Он неспешно положил молот, и вышел из кузницы.

- Ты... я... но как же? - начала заикаться я.

Потом закрыла рот и попыталась заново:

- Ты кузнец?! - выдавила, наконец-то, что-то связное я. Сказать, что я была ошеломлена - это ничего не сказать.

- Как видишь. - Видя, что я потеряла дар речи, он спросил:

- Девушка, ты принесла мне попить? - насмешливо изогнул он бровь, хотя видел, что руки мои пусты.

- Да я... , - растерявшись пролепетала я, не найдя слов. А потом, вспомнив как он провёл меня с кофе и поняв, что он насмехается, я вспыхнула и выпалила:

- Да я тебе больше никогда не предложу выпить, даже будь ты на смертном одре!

Лицо его осталось насмешливым, но глаза были серьёзны, когда он сказал:

- Не страшно, даже одного раза достаточно, чтобы проявить свои чувства.

Я задохнулась, а потом до меня дошло, что он и себя имеет в виду, и когда осознание этого отразилось на моём лице, и мои глаза широко распахнулись в немом изумлении, смех пропал с его лица и он стал убийственно серьёзным.

- Ты мне нравишься, девушка, - с жаром произнёс он. - А я тебе?

Он выпрямился, приглашая меня взглянуть на себя, и стоял передо мной, широко расставив ноги, гордый и по-язычески прекрасный, освещённый огнем из кузницы. Его тело блестело от пота. Я проследила за каплей испарины, которая прокладывала дорожку по его мускулистой груди, спустившейся по его рельефному животу и упершейся в пояс брюк. Я медленно подняла свой взгляд и взглянула ему в глаза.

Меня опалило жаром. Резко развернувшись, я бросилась от него, убеждая себя, что не бегу. Но как бы быстро я не бежала, я не могла убежать от вопроса, который всё еще звенел в моих ушах : "А я тебе?". Вопроса, ответ на который узнать я боялась.

Я залетела в дом с такой скоростью, как будто за мной гналась тысяча чертей.

Улана с Янушем с удивлением взглянули на меня. Лады ещё не было.

- Ты где была? - спросила она

- Гуляла по округе. Случайно забрела к кузнице.

Януш засмеялся:

- У нас все девушки частенько "случайно" забредают на кузницу. Ты часом попить с собой не прихватила, а то у всех "случайно" с собой имеется, - и он мне подмигнул.

- Януш! - укоризненно воскликнула Улана.

- Но я не знала! - сказала я растерянно. - Я не знала, что он кузнец!

- Это семейное дело. - сказала Улана. - У Драгомира золотые руки. Даже в городе его работы очень ценят и часто приезжают к нему сюда сделать заказ. После смерти отца, несколько лет назад, он работает в кузнице один, есть правда мальчонка в подмастерьях.

- Его дом на отшибе, недалеко от кузницы, - продолжила она. - Драгомир вообще очень одинокий человек: мать его умерла, когда он был ещё маленьким, его отец так её любил, что больше не женился. Так что нет у него ни братьев, ни сестер - вздохнула она. - Он самый лучший охотник у нас в поселении, никогда не возвращается с пустыми руками.