Зона отчуждения

  Я оторвался от губ Свята и с хриплым стоном укусил Яна сквозь джинсы за бедро, а тот хоть и завопил, матерясь, но отталкивать не стал даже тогда, когда я отдирал его от стола, чтобы была возможность добраться до ширинки. Гладя, сжимал напряженный пах Мозаика, чувствуя, как смотрит на меня Свят. Я же так и оставался на коленях. А он продолжал трахать собственного брата пальцами под джинсами и знал же, зараза такая, при этом, как сильно я хочу это увидеть!

  И я расстегивал джинсы Яна дрожащими от возбуждения пальцами и целовал его открытую, уже начинающую увлажняться нежную кожу на пояснице там, где мне это позволяла двигающаяся рука Свята.

  - Малыш, и что это ты делать собрался, может, скажешь? - Свят улыбался настолько похабно, еще и накрыв при этом верхнюю губу языком, что я, с рычанием выдохнув, резко сдернул с моего эмо штаны вместе с бельем, и мне открылось то, что я секунду назад только представлял, но уже тогда дышал через раз, захлебываясь в эмоциях и адреналине, бушующем в кипящих от давления крови венах.

  - А может, ты не будешь строить из себя ни хуя не понимающего дауна, а, Святуся? И заткнешься? - прошипел я этой сволочи, сходя с ума от каменного стояка в собственных штанах, а он заржал.

  Я был прав - в Яне были два пальца брата, двигающиеся с одинаковой амплитудой и ритмом.

  Мозаик умирал от кайфа.

  Его тяжелое дыхание с прорывающимися стонами рвало мое невменяемое сознание в клочья, заставляя чувствовать себя сексуальным маньяком, готовым ради оргазма убить.

  Свят поддерживал его второй рукой под грудь и, перестав наконец-то ржать, склонился к нему, что-то снова зашептал на ушко, а потом просто уткнулся лицом ему в шею, позволяя мне откинуть малейшее смущение, которое могло у меня возникнуть под его пристальным взглядом. И я медленно, сдерживая себя как мог от резких действий, целовал обнаженные худенькие бедра моего мальчика, стискивая их руками, поглаживал внутреннюю поверхность бедер, яйца, стоящий колом мокрый член... А Мозаик двигался сам навстречу пальцам Свята, принимая ласки и от меня, иногда касаясь рукой моих пальцев, давая понять, что он чувствует и мои прикосновения тоже. И так и продолжал скулить от всего этого, сжимался, невольно судорожно выдыхая, когда накатывал кайф.