Слизеринец и гриффиндорка, огонь и лед, ненависть и любовь (СИ)

Эрни не мог его снимать. Не мог никак и ничего показать Грейнджер как планировал ранее. Люциус тут же обо всем узнавал. И если ему верить, то к моменту их второго допроса Малфоя, Люциус усиливал проклятие на Эрике. Ради сына Эрни был готов предать всех, лишь бы Эрик жил.

Если Эрни снимал амулет или же Люциус через него видел даже мысли о его предательстве, в тот же вечер в Мэноре Эрни ждала порция Круциатуса. Но Эрни в свою очередь тоже использовал свой амулет для связи внутри рода с Эриком. И когда тот сообщал ему, что у него все прекрасно, Эрни выдыхал и клялся себе никогда больше не давать и малейших поводов причинять сыну боль.

Одновременно хорошей и плохой новостью было то, что Гермиона перестала ему доверять настолько сильно. Хорошо было для нее. Ведь чем меньше знает Эрни, тем меньше знает Люциус, тем больше шансов у Министерства накопать что-то против Люциуса, прежде, чем тот по наводке Эрни заметет за собой окончательно все следы. А плохо для него. Но радовало одно. Что от Люциуса доставаться стало только ему. Эрик ежедневно сообщал ему, что он очень счастлив и его состояние ничем не отличается от нормального, а даже лучше.

Но до поры до времени. Гермиона попросила его внедриться в доверие Дафны. Но Люциус, не будучи дураком, раскусил его план. И дал задание Эрику. Прекрасно понимая, что Эрни с ним соединяется через амулет.

Эрни не мог даже представить, зачем самому старшему Малфою понадобилась ученица Хогвартса. Люциус хоть был и психом, но МакМиллан был уверен, что все его жертвы не случайны. И на этот вопрос ответ ему дало одно из писем, которые он случайно увидел в кабинете Гарри Поттера. И Эрик подтвердил опасения Эрни. Люциус решил избавиться от пассии своего внука по соображениям крови.

Эрни понимал, что ни Эрик, ни он не смогут ослушаться Люциуса. И тут только два варианта. Умрет Джессика или же Эрик. И Эрни не винил себя за принятое решение. Сын был для него всем, и он не мог его лишиться, как и жены.

Эрни стоял на холме, недалеко от Мэнора. И вот вдалеке показались три фигуры. Люциус, Эрик и Джессика, которую сын крепко держал за руку. Эрни судорожно соображал, пытаясь в последний момент найти выход. Но его не было.

— Убей ее, — приказал Люциус.

— Я? — нервно сглотнул Эрни. — Я не могу…

— Я сказал, убей — разозлился Люциус и бросил в него Круциатус.

— Нет, — из последних сил сопротивлялся Эрни.

Мучения прекратились. И только Эрни чуть пришел в себя, пытаясь наполнить легкие свежим воздухом, как за ним послышался вой. Это был Эрик.

Сын стоял на коленях в снегу, а руками рвал на себе одежду, и выл, словно оборотень на луну.

— Ладно, — тут же сказал Эрни.

Эрик мешком упал в снег, прекратив биться в судорогах.

— Вот и славно, — улыбнулся Люциус. — Теперь и ты, и твой сын знаете, что такое проклятие по крови и как оно работает на полную мощность.

Эрик смог подняться и его глаза умоляли выполнять задание Люциуса. Эрни выдохнул и направил палочку на беззащитную девочку. Руки тряслись, но выхода не было…

Он убил. На глазах сына. Беззащитную девочку. Он стал убийцей. Потому что Малфой больше не хочет марать руки в крови и не позволит выйти на себя.

Эрни не спал всю ночь. Руки до сих пор дрожали. Он не мог поверить, что сделал это.

Все следующие дни он ходил как в воду опущенный. Он боялся за себя и за Эрика. Вдруг как-то вычислят, что это они…

Но, казалось, все обошлось. Гермиона и не подозревала, что в этом замешана их семья. А статья в желтой прессе про Скорпиуса играла им только на руку.

Эрни больше не мог и не хотел это терпеть. Он решил аккуратно втереться в доверие к Дафне. Он стал наблюдать за ней. Видел, как она тоже хочет вернуть себе память. Видел, что у нее сомнения в Люциусе.

— Как ты? — спросил Эрни у сына, когда тот приехал домой на Рождественские каникулы.

Эрик неопределенно пожал плечами. Они уже второй час сидели за праздничным столом вдвоем в абсолютной тишине. И Эрни понимал причину, почему сын не хочет иметь с ним никаких дел.

— Эрик, прости меня, — прошептал Эрни, а из глаза выкатилась слеза. — Я должен был найти какой-то другой выход. Я сожалею, что убил эту девочку, да еще и на твоих глазах. Но, наверное, мне нужен был этот толчок, чтобы сейчас усерднее продумывать свой план. Я больше не позволю, чтобы тебе причиняли боль. Я работаю с Дафной Гринграсс и…

Но Эрни не успел договорить. Камин засветился зеленым пламенем. И из него появился Люциус с палочкой в руках.

— Добрый вечер, — поздоровался Малфой. — Смотрю, у вас весело.

— Что тебе нужно? — испуганно спросил Эрни. — Я был сегодня у Дафны и ничего…

— Я знаю, — Люциус поднял руку, приказывая ему замолчать. — Ты меня последнее время устраиваешь. А вот твой сын… Подпортил жизнь моему внуку.

— О чем идет речь? — нахмурился Эрни.

— Любопытно, что в смерти некой Джессики замешаны МакМилланы, а это издание утверждает, что Малфои, — Люциус кинул перед ними уже знакомую для Эрни газету. — Для меня нет преград в этом мире. И я с легкостью узнал, кто пишет эти статьи. Эрик, что ты скажешь в свое оправдание, мой дорогой?

Эрик молчал и опустил глаза в пол. Сердце Эрни дрогнуло. Люциус это так не оставит.

— Чтобы больше твоих фокусов не было, — медленно говорил Малфой, размеренно шагая по комнате. — И чтобы я был в этом уверен, то отныне твое проклятие будет активно всегда. В моменты одиночества сильнее. А в моменты нахождения рядом сам знаешь с кем, будет практически незаметно.