Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1
- Автор: Рябцев Егений Алексеевич, Калинин Михаил Антонович
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Литфонд
- ISBN: 5-7509-1194-2
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1». Краткое содержание книги:
— Тьфу! — зло сплюнул он. — Напичкался безобразиями кремлевцев, что невозможно теперь глаза сомкнуть…
Вдруг заколотился дверной звонок. Кого это несет нелегкая? Москаленко посмотрел, как сквозь прицел, в глазок. В фиолетовом халате возвышалась высокая женщина, кажись, соседка Мария Ивановна Пройдисвет.
Дверь отворилась — без скрипа, легко.
— Проходите, пожалуйста, проходите.
— Спасибочки, спасибочки! — Воркующий женский голос мягко ласкал его барабанные перепонки.
Мария Ивановна и Лидия Игнатьевна тепло обнялись. Даже кот Васька потерся около их ног, хотя мог удрать куда угодно.
— Чем занимаемся?
— Молчу, потому что примеряю на себя горе матерей, потерявших сыновей в Чечне…
Пройдисвет съежилась. У нее перекосился от испуга рот. Она взглянула на Ивана Михайловича так, будто ее заглатывал удав.
— Что случилось, Маша? — насторожился Иван Михайлович. — Тебе плохо?
— Я сегодня побывала в леднике мертвецов, — Пройдисвет слегка пошатнулась, схватилась за сердце. — Я помогаю в работе комитету солдатских матерей и… мне пришлось побывать в мертвом царстве…
Лидия Игнатьевна дрожащими руками налила стакан воды, дала соседке. Она отвела от себя стакан, открыла глаза и очень внятно сказала:
— Это надо все видеть!
…Оказывается, бродила по чужим городским улицам одинокая женщина, и разные мысли были у нее на уме. Подошла она к Пройдисвет, начала с плача:
— Хоть убейте меня, как сына в Чечне, но не могу я больше на свете жить!
У Пройдисвет сгорбились плечи. Беда в том, что она ее сразу поняла, мать права. С чем сравнить ее горе? По судорожным всхлипам вперемешку с обрывками фраз Мария Ивановна уяснила одно:
Людмила Леонидовна Полымова приехала из Екатеринбурга. Тело сына Жени и его боевых друзей чеченский огонь сплавил в нечто единое…
— Доведите меня в 124 судебно-медицинскую лабораторию СКВО. Ибо меня ноги туда не несут, — умоляюще попросила женщина.
Кое-как женщины добрались до пункта обработки павших. Попали, как говорится, да не туда. Их взору открылось потрясающее зрелище: останки прикрытые вместо смертного покрова упаковочной бумагой. Тела были изуродованные, кое-где без рук, иногда без ног и даже обезглавленные, со вспоротыми животами, обугленные туловища…
Их легко пожурили. Просили никому больше не рассказывать эту чудовищную картину.
Подымова, как затравленная, метнулась в сторону. Пройдисвет еле догнала ее.
— Теперь знаю, почему погибших ребят доставляют на родину в двойном цинковом гробу, — задыхаясь от быстрого бега, разгневалась Людмила Леонидовна. — Чтобы… чтобы… я не могла увидеть посмертную казенную «упаковку» своего сына. А там… там… на дне… всего будет лежать несколько его косточек…
Она присела на лавочку, сомкнула веки. И так долго покоилась в полузабытьи. Никто не знает, куда исчезают небо, солнце, земля, деревья, когда в жизни теряешь дорогого человека…
Пройдисвет наморщила лоб:
— По всему свету седеют и умирают от горя и неизвестности родители. Каждый павший — чей-то сын. Мою знакомую Людмилу Леонидовну долго держали в неведении. Из тех фрагментов тел, что были привезены в Ростов, в лабораторию, два года определяли, какие принадлежат Евгению…
Профессор был потрясен, с его лица исчез защитный слой, и оно беспомощно посерело…
— Стойкая женщина… — Пройдисвет схватилась за ниточку, случайно выскользнувшую у нее из рук. — Людмила Леонидовна в Екатеринбурге создала женскую неправительственную организацию «Матери против насилия» и добилась поставок в ростовскую лабораторию необходимого оснащения вплоть до чистящей пасты и хозяйственных ведер. В Ростов самолетом доставили образцы специальных кейсов из алюминиево-титанового сплава для захоронения останков погибших…
Беспредельной мрачностью тень прошла по лицу и Лидии Игнатьевны, но выдержка помогла быстро овладеть собой.
— Что делать? — спросила жена.
— А что совесть твоя подскажет, — ответил муж. — Деньги собирай для комитета солдатских матерей…
Все знали: в такие минуты Ивана Михайловича трогать было нельзя. Он взял в руки газету и скатал:
— А вот что написали спецкоры «Комсомолки» Ирина Мастыкина и Владимир Ладный, побывавшие в ростовском морге, где продолжалась еще война, и с угрызением совести поведали россиянам о «300 наших мальчишках, убитых в Чечне, все еще едущих в ледяном поезде смерти»: