До встречи в Бомбее [Meet Me in Bombay]

— Ричард, — ответил Люк, — так приятно снова нас видеть.

— Чудесно до безумия видеть тебя, мой мальчик.

«Мой мальчик».

Элис закрыла глаза.

Если бы только она могла так же искренне радоваться. Но Ричард не сидел в Индии, как в ловушке. Он мог отправиться вслед за Мэделин и Айрис, если бы они уехали. Он всегда мог.

Ричард пригласил Люка позавтракать. К облегчению Элис, тот отказался, сказав, что не может остаться надолго.

— Ты виделся с Мэдди? — спросил Ричард.

— Да, — ответил Люк, и Элис сглотнула пересохшим горлом. Даже через закрытую дверь она слышала в его голосе любовь — настоящую, какой она всегда и была.

Разговор продолжался. Элис, схватившись рукой за горло, слушала: Люк отвечал на вопросы Ричарда о том, что с ним произошло — о потерянном кителе, жетонах, ужасной трагедии, постигшей Фразера. («Ох, — тяжело произнес Ричард, — Боже же ты мой…») Люк рассказал, как он вышел на дорогу до Менена только для того, чтобы снова сгинуть, а потом о том, как вернулся в Индию за Мэделин и Айрис.

— Я не могу просить прощения за то, что воевал, потерял память и исчез, — сказал он.

— Я и не ждал этого от тебя, — ответил Ричард.

Элис слышала, как он справился о ней, и ее пронзил страх. Но Ричард сообщил, что она нездорова (за что она малодушно возблагодарила мужа) и что он с радостью передаст ей сообщение.

Услышав, что сказал в ответ Люк, Элис засомневалась, не послышалось ли ей. Он пообещал, что от него Мэделин никогда не узнает о письме Дианы.

— Ты уверен? — с сомнением спросил Ричард.

— Вполне, — ответил Люк и продолжил, рассказав, как Мэделин разгневалась, узнав, что Питер, который и сам был едва жив, возможно, видел его на Ипре. — Элис должна поговорить с ней об этом сама, сказал он. — А если она не захочет, то… — он ненадолго умолк, — что ж поделать, я тоже пойму.

— Ты не должен чувствовать себя обязанным, — сказал Ричард.

— Я не об этом, — сказал Люк. — Все и так достаточно страдали. Я не хочу, чтобы это встало между ними. Не нужно осложнять все больше, чем оно есть сейчас.

Элис откинулась назад на подоконнике. Она ждала взрыва ярости. Ее сердце бешено заколотилось от проявленного Люком понимания, от его непостижимой щедрости.