Сочинения в 3-х тт. Том 3
- Автор: Саймак Клиффорд Д.
- Серия: Саймак. Сочинения в 3-х томах #3
- Год: 1999
- Язык: русский
- Год: ТЕРРА—Книжный клуб
- ISBN: 5-300-02694-8 (т. 3), 5-300-02691-3
- Переводчик: Нора Галь
- Жанр: Научная фантастика
Электронная книга - «Сочинения в 3-х тт. Том 3». Краткое содержание книги:
В третий том Сочинений включен роман «Всякая плоть — трава» в переводе Норы Галь, который ранее выходил под названием «Все живое», а также романы «Зловещий кратер Тихо», «Принцип оборотня», повести и рассказы «Разведка», «Кто там, в толще скал?» и др.
— Сквозь это ничто?
— Сквозь любое ничто, — сказала Комната. — Я не умею анализировать ничто.
Блейк поднялся с пола и потянулся за шортами, которые бросил накануне вечером. Надев их, он взял коричневый халат, висевший на спинке стула.
Халат оказался шерстяным. И Блейк вдруг вспомнил вчерашний вечер, вспомнил странный каменный дом, сенатора и его дочь.
— Вы изменились и создали вокруг себя оболочку из ничего.
Но он не помнил этого. Никакого намека на странное превращение не было в его памяти.
Не помнил он и случившегося накануне вечером — с того мига, когда вышел во внутренний дворик, и до момента, когда обнаружил, что стоит в добрых пяти милях, и вокруг завывает буря.
— Господи, что же происходит? — спросил Блейк себя. Он плюхнулся на кровать и положил халат на колени.
— Комната, — спросил он, — а ты уверена?
— Я уверена, — твердо ответила Комната, — что я бы не стала фантазировать.
— Да, конечно, не стала бы…
— Фантазия нелогична, — сказала Комната.
— Да, разумеется, ты права, — ответил Блейк. Он поднялся, накинул халат и двинулся к двери.
— Вам больше нечего сказать? — укоризненно сказала Комната.
— А что я могу сказать? — отозвался Блейк. — Ты знаешь об этом больше моего.
Он вышел в дверь и зашагал вдоль балкона. У лестницы Дом встретил его своим обычным утренним приветствием.
— С добрым утром, сэр, — сказал он. — Солнце взошло и светит ярко. Буря кончилась, и туч больше нет. Прогнозы обещают ясную и теплую погоду. Температура сейчас сорок девять градусов, а в течение дня она превысит шестьдесят градусов[1]. Прелестный осенний день, и все вокруг очень красиво. Чего изволите пожелать, сэр? Отделка? Мебель? Музыка?
— Спроси его, что подать на стол! — завопила Кухня.
— И что подать вам на стол? — спросил Дом.
— Может быть, овсянку?
— Овсянку! — вскричала Кухня. — Вечно эта овсянка. Или яичница с ветчиной. Или оладьи. Почему бы хоть разок не съесть что-нибудь эдакое? Почему…
— Овсянку, — твердо сказал Блейк.
— Человек хочет овсянки, — произнес Дом.
— Ладно, — сдалась Кухня. — Одна порция овсянки на подходе!
— Не обращайте на нее внимания, — сказал Дом. — В программу Кухни заложены всякие замысловатые рецепты, по которым она большая специалистка, но у нее почти не бывает возможностей воспользоваться хотя бы одним из них. Почему бы вам, сэр, когда-нибудь, просто забавы ради, не разрешить Кухне…
— Овсянки, — сказал Блейк.
— Хорошо, сэр. Утренняя газета на лотке в почтографе, но сегодняшнее утро небогато новостями.
— Если не возражаешь, я посмотрю ее сам, — сказал Блейк.
— Конечно, сэр. Как вам угодно, сэр. Я лишь стараюсь информировать…
— Постарайся не перестараться, — посоветовал Блейк.
— Извините, сэр, — сказал Дом. — Я буду следить за собой.
В прихожей Блейк взял газету и сунул ее под мышку, потом подошел к окну в боковой стене и выглянул наружу. Соседний дом исчез. Платформа опустела.
— Они уехали нынче утром, — объяснил Дом. — Около часа назад. Думаю, ненадолго, в отпуск. Мы все очень рады…
— Мы?
— Да, а что? Все остальные дома, сэр. Мы рады, что они уехали ненадолго и вернутся опять. Они очень хорошие соседи, сэр.
— Ты, похоже, много о них знаешь. А я даже не разговаривал с ними.
— О, — произнес Дом, — я не о людях, сэр. Я не о них говорил. Я имел в виду сам дом.
— Значит, и вы, дома, смотрите друг на друга как на соседей?
— Ну, разумеется. Мы наносим визиты, болтаем о том о сем.
— Обмениваетесь информацией?
— Естественно, — ответил Дом. — Но давайте поговорим об интерьере.
— Меня вполне устраивает и нынешний.
— Он не менялся уже много недель.
— Что ж, — задумчиво произнес Блейк, — попробуй поупражняться с обоями в столовой.
— Это не обои, сэр.
— Знаю, что не обои. Я хочу сказать, что мне уже начинает надоедать созерцание кролика, щиплющего клевер.
— Что бы вы хотели вместо кролика?
— Что угодно, на твой вкус. Лишь бы там кроликов не было.
— Но мы можем создавать тысячи комбинаций, сэр.
— Что твоей душе угодно, — сказал Блейк. — Только смотри, чтобы без кроликов.
Он отвернулся от окна и пошел в столовую. Со стен на него уставились глаза — тысячи глаз; глаз без лиц; глаз, сорванных с множества лиц и наклеенных на стены. Глаз, составляющих пары и существующих поодиночке. И все они смотрели прямо на Блейка.
Были здесь синие детские глазки, глядевшие с задумчивой невинностью; глаза, налитые кровью и горевшие устрашающим огнем; был глаз распутника и мутный слезящийся глаз дряхлого старика. И все они знали Блейка, знали, кто он такой. Если бы к этим глазам прилагались рты, все они сейчас говорили бы с Блейком, кричали на него, строили ему гримасы.
1
Имеется в виду температура по Фаренгейту.